кто-то сливал информацию конкурентам, то у вашего салона уменьшалась прибыль, а у этого предателя — зарплата.
— Ой, наивная женщина! — протянула Наташа. — Да он и у меня получает, и у конкурентов. Надо ехать в «Поэтику», проверить кое-какие догадки.
— Ты что, дура? — взревела Аня. — У тебя коньяк отравили, машина тебя чуть не убила, а ты прешься со шпионом разбираться?!
— Просто все вертится вокруг моего салона. Ноги растут оттуда. Узнаем, кто предатель, узнаем и про коньяк, и про Альбину. Я еду туда, — стояла на своем Наташа.
— Подожди меня или Сережку. Ты что, не понимаешь, что это опасно? — Аню охватила настоящая паника.
— Да прям. Это же мой салон. Там со мной ничего не может произойти.
— Ты не просто дура, а дура набитая! У тебя в «Поэтике» убили Федотову, а потом Такшину. И на ее месте должна была быть ты! — чуть не плакала Веселовская. — Я через час буду в салоне! Ни с кем без меня не разбирайся.
Наталья поняла, что от подруги ей не отвязаться, и со вздохом согласилась.
На улице было слякотно и ветрено. Мокрый снег, попадающий на полузамерзшее месиво, таял и смешивался с грязью.
Наташа накинула капюшон и поежилась. «Да, погода соответствует, — подумала она. — Как на душе, так и во дворе».
Она ехала в салон с тяжелым сердцем. Ей всегда так нравилась атмосфера в «Поэтике», она была особенной. Ей казалось, что они одна семья, что все заинтересованы в том, чтобы их фирма развивалась, процветала, что они болеют за общее дело.
А на выходе получается, что косметолог Регина отказывается работать в своем кабинете после убийства, говорит, что боится туда заходить; парикмахер Тамара собирается увольняться, говорит, что салон проклят; «Икс» работает на конкурентов.
И кто же эта таинственная мисс «Икс»?
Нужно попробовать действовать методом исключения. Кому точно не было смысла работать на конкурентов? Все ее девчонки получают процент от прибыли, поэтому чем больше они обслужат клиентов в «Поэтике», тем больше заработают. Хотя… Помимо процента от прибыли мастера могут «левачить» на дому плюс получать бонусы от конкурентов. Так что смысл есть. Да и прибыль тоже имеет пределы, они же не могут обслужить большее количество клиентов, чем это физически возможно. Поэтому есть резон иметь другие источники дохода. То есть на этом основании исключать «сдельщиц» из списка подозреваемых нельзя. Но в таком случае под подозрение попадают все, и Наташе вовек с этим не разобраться.
В «Поэтике» есть два человека, получающих фиксированный оклад. Поэтому им наплевать на выручку. Как говорится, «ни высохло, ни вымокло». Поэтому они могут работать на два фронта. И именно они знают все секреты салона и все процедуры. Это администраторы. Татьяна и Людмила. Последняя пришла к ним работать месяц назад вместо ушедшей в декрет.
А вот Татьяна… Вспомнились и ее наряды не по зарплате, и путешествия два раза в год. И выражение ее лица, когда она рассказывала об успехах «Ласки», теперь уже «Парадиза». Да и убийство Федотовой произошло в ее смену, Такшина умерла тоже на ее глазах. Доказательств, конечно, никаких, только домыслы. Интересно, а Алексееву это не показалось подозрительным?
Наташа подъехала к салону и поняла, что не хочет туда идти. Раньше хотела, даже рвалась на работу, а сейчас словно перегорело все внутри. «Нужно будет решить, чем заняться, когда все закончится», — неожиданно подумала она и тут же испугалась своих мыслей.
Кречетова остановилась недалеко от «Поэтики». Открыла дверцу машины и задумалась, куда лучше поставить ноги. Внезапно подморозило, размоченная почва закоченела. И все эти бугры, впадины и колеи ветер с яростью забрасывал снежным пеплом, делая дорогу под ногами гористой и непредсказуемой.
Перешагивая внезапно появившиеся сугробы, подворачивая ноги на мерзлых колдобинах, Наташа доковыляла до салона. Открыла дверь — и словно очутилась в другом мире. Пахло маслами, духами, косметикой, кофе; было светло и тепло, звучал Стинг, шумели фены… Хорошо… И Наташе подумалось, что все обойдется, зачем ей размышлять о том, что нужно заниматься чем-то еще? Просто трудные времена, но они пройдут.
— Наталья Станиславовна, следователь звонил, не может вам дозвониться, — сказала Людмила, тот самый новый администратор. У Татьяны сегодня был выходной — они работали посменно, два дня через два.
Наташа похлопала по карманам, заглянула в сумку — телефона не было.
— Вот ворона! — укорила она себя. — Гуляла с собакой и в уличной куртке оставила.
Она прошлась по парикмахерскому залу, перебросилась ничего не значащими фразами с мастерами. Тамара на работу не вышла — боялась «проклятия», нависшего над «Поэтикой». Да и к лучшему это, Полина уже нашла какую-то молоденькую девочку, говорят, страшно креативную. Со следующей недели она готова начать реализовывать свой творческий потенциал в «Поэтике».
Наташин собственный кабинет был опечатан, она покрутилась еще немного по фойе, проверила выручку, походила, послонялась и вышла из салона.
Глава 40
Аня сидела в машине и с отчаянием пыталась дозвониться до подруги. Телефон не отвечал, куда она делась, никто не знал. Веселовская позвонила Сергею и не очень внятно, но объяснила суть проблемы. Тот внимательно ее выслушал, коротко бросил: «Понятно» — и сбросил вызов.
Анна снова вернулась в «Поэтику».
— Люда, вспомни, что говорила Наталья, — обратилась она к администратору.
— Да что случилось-то? — удивилась та. — Ничего она не говорила, проверила выручку, проверила запись клиентов, расспрашивала про Татьяну.
— А что про Таню? — переспросила ее Анна.
— Ну так… что она обычно в выходные делает, где живет, — пожала плечами Людмила.
— А где живет?
— В железнодорожном поселке. Там хрущевки, хрущевки и одна высотка. Вот в ней, на восьмом этаже. Я у нее один раз была, у нее такой ремонт! Живут же люди, — сказала Людмила мечтательно.
Аня выскочила из салона, ветер ударил в лицо ледяной струей. Она затянула посильнее шарф и бросилась к машине. Позвонила Кречетову, сказала о своих подозрениях и поехала в этот самый поселок.
Возле многоэтажки, в которой, по Аниному мнению, жила Татьяна, Наташиного автомобиля не было. Аня вышла из машины, подняла голову и зачем-то стала смотреть на окна восьмого этажа. Ветер задувал в рукава, под подол, холодной пастью хватал за щеки. Сапоги моментально промокли, и Веселовская в который раз подумала о том, что обувь сейчас шьют из перчаточной кожи.
Она попрыгала, помахала руками, постучала нога о ногу, когда рядом резко затормозил автомобиль Кречетова.
— Какая квартира? — спросил он на ходу.
— На восьмом этаже, номера не знаю, — сказала Аня, вбегая следом за ним в подъезд.
— Разберемся, — бросил он, заходя в лифт.
На нужном этаже было четыре квартиры, они позвонили в первую попавшуюся. Оттуда
