Ирв снова завесил окно черным покрывалом, включил свет и сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на Кристалл, в Кристалл. «Пространство и время в нем свернуты в свиток». Где-то за окном был день, где-то за окном был мир. «В нем пустота бесконечности и отрешенность времени». Город со своей суетой жил одним из дней, находясь в этой крохотной, ничего не значащей точке между началом и концом времен. «Тот, кто сможет заполнить его…»
Ирв поднимал глаза к небу, но взгляд упирался в потолок. Возможно, так было и лучше, чем видеть это низкое плоское небо без солнца и облаков, без ветра и звезд. Что он делает здесь? Это не его мир. Зачем он в нем? Здесь нет ничего, что было бы нужно ему — пустой мир, наполненный чем-то непонятным, странным, ненужным. И те, кто живут здесь, совсем не такие, как он. Они что-то делают, к чему-то стремятся, чего-то хотят. Но все не так. Их желания странны, непонятны, их жизнь пуста, словно она не нужна им, словно они слепы и не видят того, что вокруг них, в них, лишь слушая то, что им скажут, и ни шагу в сторону, только считая, что это лучший и единственно возможный путь. Он не понимал, как они могут жить так. Он не с ними, не один из них. Нет, это не его мир. Что он делает здесь?
Но взгляд упирался в потолок, он не мог видеть небо, даже если бы и вышел на улицу — здесь нет неба, лишь что-то низкое и приплюснутое, плоское. Он не видел небо, не мог быть там, где небо, а здесь? Здесь он мог быть? В этом чужом, непонятном мире. Нет, он должен оставить его, должен уйти отсюда, иначе… Иначе что? Что угодно, но только не быть здесь под этим приплюснутым небом, так похожим на потолок.
Но как сделать это? Нет. Теперь он знал. Пустота, он должен стать пустотой, чтобы уйти из этого мира. Как странно это звучит. И как, казалось бы, просто забыть и отрешиться от всего. Но Ирв не обманывался этой кажущейся простотой.
Ночь приходила, он смотрел во тьму. Стоя на пороге, он дышал свежестью ночи, потом опять уходил в дом.
Иногда он сидел в темноте, не включая свет. Закрыв глаза, он держал Кристалл в руках и немного покачивался, думая о нем и словно баюкая его, баюкая мир в нем. Он не знал, сколько проходит времени, не помнил о нем. Он забыл, что такое время, лишь обнаруживая его течение сменой дня и ночи. Он слушал мерцание, слушал себя, слушал мир, переливающийся темными тонами в Кристалле Мерцания.
Иногда он ходил по комнате из угла в угол и невидящим взглядом смотрел перед собой, думая ни о чем, лишь сосредоточенно пытаясь понять то, что приходило, но ускользало, исчезало всегда. Он ходил из угла в угол, а Кристалл лежал на столе. Он чувствовал его присутствие, видел его, даже когда не смотрел на него.
Днем он спал. Впрочем, не всегда был уверен, что сейчас день — окно было завешано черным покрывалом. Но иногда, выходя на улицу, видел, что наступила ночь, и тогда стоял на пороге и смотрел во тьму. Кристалл оставался в доме; Ирв потом снова возвращался к нему. Один раз он вынес Кристалл во двор, когда была ночь. Не зная зачем, просто чтобы показать ему огни в городе. Но это не имело смысла — Кристалл не изменил своего молчаливого мерцания.
В доме все было не так. В закрытом помещении Кристалл наполнял пространство своим присутствием. Ирв был рядом, внутри этого присутствия. Он оставлял Кристалл на столе и садился на кровать, глядя на него, или брал его с собой, держа в руках, или ложился и клал его на грудь, сидел за столом перед ним, стоял в углу, глядя на него, садился на пол посреди комнаты. А иногда он не смотрел на Кристалл, часами отворачиваясь от него, и все равно чувствовал его затылком, спиной, висками. Кристалл был в нем. Хотя нет, лишь присутствие Кристалла, лишь его мерцание. Сам Кристалл оставался холодным, недоступным.
Ирв думал, что сколько времени он потратил впустую. Ведь Кристалл был у него с самого начала, и он давно уже мог понять, как использовать его. Столько времени прошло, а он даже и не думал пытаться сделать это, только бесполезно глазел на него и ждал какого-то Нолу. Это все глупые надежды сбили его с толку. Зачем он надеялся на кого-то, когда Кристалл всегда был с ним? Нужно было только захотеть, и сейчас бы он наверняка уже давно проник в его мир. Но вместо этого…
Впрочем, что теперь говорить? Главное, что хоть сейчас он понял это. Ирв был уверен, что рано или поздно сможет использовать Кристалл. «Нужно лишь время, чтобы понять его, — думал он, — всего лишь время». И время поможет в любом случае, потому что через год снова придет Нолу, и можно будет все-таки попробовать… Впрочем, нет. Зачем он ему? Нолу уже ответил на его вопрос. И как Ирву не хотелось этого, но все же приходилось признать, что он ответил действительно верно: «Ищи ответ в себе», — да, это действительно так. И никто не может помочь, в том числе и этот Нолу. И больше незачем спрашивать его об этом. А о другом… Хм… Что может быть другое? Вот если не удастся использовать Кристалл, тогда придется остаться в этом мире и жить его заботами и спрашивать Нолу об этом другом.
Нет. Ирв усмехался. Нет, он не останется здесь. Нет. Даже если Кристалл Мерцания не поможет ему — все равно. Он не будет жить в этом мире. Нет. Из любого мира всегда есть выход, один очень простой и очень надежный выход отовсюду всегда. Ирв усмехался. Что ж, возможно, придется воспользоваться им. Но он прибережет его на потом, на самый крайний случай.
Он стоял, облокотившись о стену, вжавшись в стену, распластавшись по стене, и смотрел на Кристалл. Потом подходил и склонялся над ним. Отходил назад, крадучись, двигаясь медленными осторожными шагами спиной вперед и не спуская глаз с Кристалла. Потом возвращался к нему, склонялся и касался его лбом. Кристалл был нем и холоден. Кристалл никак не хотел становиться им. Ирв терпеливо ждал, слушая то, что приходит.
Сидел на кровати, молчал. Как-то, неожиданно для самого себя, он вдруг начал выводить какую-то странную, потустороннюю мелодию на низких нотах, просто мыча, не разжимая губ. Протяжно и мрачно, не зная что, просто то, что приходило на ум, когда он смотрел на Кристалл. Это продолжалось почти час, но потом он вдруг замолчал и больше не делал так, потому что понял, что звуки отделяют его от Кристалла.
В комнате были стены и пол, в комнате были стол и кровать, еще какие-то предметы. Взгляд Ирва иногда упирался в них, и тогда он смотрел на них долго, не отрываясь, но не всегда сразу понимал, на что смотрит, и удивлялся, почему он не видит мерцания.
Он закрывал лицо руками и покачивался в такт какому-то внутреннему ритму. Потом взъерошивал волосы и открывал глаза, не переставая качаться, и вдруг ловил себя на этом и не понимал, зачем он делает это.
Выходил за дверь и смотрел в ночь. Он не сходил с крыльца, не желая ступать на землю этого мира, и считал себя отдельно от него, пока не стоит на ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
