что не удержали три сломанные каменные колонны, которые, то ли от времени, то ли от внешних усилий, развалились, и был виден шедший наверх лаз, по размеру аккурат для того чудовища, что сидело снаружи. Похоже, она жила в этом зале, охраняя, а потом выбралась наружу, устроив своим товаркам геноцид.
— Так, Шнырька, тащи эту штуку сюда! — мысленно сказал я.
Шнырька схватил статуэтку и пропал там, чтобы сразу появиться здесь. И вот тут что-то пошло не так. Заунывный вой раздался по всей пирамиде, когда Шнырька уронил мне в руку маленькую фигурку. Ну, как маленькую... Размером она была примерно с полметра, из светящегося голубого камня, и от нее перло такой конкретной силой, что я, честно говоря, даже слегка поморщился.
Снаружи принялись бесцеремонно и громко стучать. Посланный туда Шнырька показал, что здоровая змея обезумела, и билась головой об дверь, пытаясь пробить её насквозь. А ещё сюда стекались все мелкие змеи снизу.
— Похоже, нам трындец! — почему-то вслух сказал я.
Охотник-тугодум — обычно мёртвый Охотник. Да, я иногда тупил. Но в таких ситуациях — никогда.
— Держи, — спихнул я Шнырьке статуэтку, и мысленно отдал приказ.
Мелкий всё понял, и побежал через тень в дальнюю сторону локации. Пока он был в тени, все змеи замерли, начиная метаться влево-вправо. Но как только он появился, похоже, что твари его почуяли, потому что огромная змея ломанулась вперёд, и нас с Карамелькой чуть не снесло потоком Сапфировых змей, которые не обращая на нас никакого внимания, гурьбой ломанулись в сторону маленького засранца.
Я механически начал считать. Примерно на пятом десятке я сбился. Мимо проползло ещё несколько, хотя это было уже неважно. Их примерно полсотни. А вот за ними выбежали и мы с Карамелькой.
Шнырька скакал, как заяц, по периметру локации, сперва уворачиваясь от предводительницы змей, а потом от её подоспевших миньонов. Мы же с Карой помчались к Разлому. Оказавшись возле него, я отдал мелкому приказ. Он тут же появился, бросил мне в руки статуэтку и мы вывалились наружу. Злые, но очень довольные собой.
— Что за хрень, интересно, я вытащил? — перевёл я взгляд на свои пустые руки.
Как так?! Почему... пустые руки?
Я немедленно послал Шнырьку внутрь. Так и есть, голубой божок просто «не прошёл» сквозь Разлом, а валялся с той стороны. И прямо сейчас его аккуратно схватила зубами здоровенная змеюка, и мгновенно скрылась с ней в джунглях. Похоже, что эта статуэтка не могла быть вынесена наружу до полного закрытия Разлома. Я про такое когда-то читал, а теперь и сам убедился.
— Вот падла! — в сердцах заорал я.
Ничто так не расстраивает Охотника, как потерянный или отобранный законный лут.
— Ну ничего, я ещё вернусь!!! — погрозил я кулаком в сторону оранжевого марева. — Вот только придется немного подкачаться.
Имперский Военный Госпиталь
г. Иркутск
Отделение для аристократов
Немного бледный, но похоже, что здоровый молодой человек, слегка прихрамывая, в сером больничном халате, шёл по коридору. В конце, возле одиночной палаты, стояло два капрала в военной форме, но с гербом благородного Рода на рукаве, лениво разглядывающие проходящих мимо медсестер.
Мужчина сбился с шага, и замер в нерешительности. Кажется, он раздумывал, убежать отсюда или уже поздно. Взгляд одного из вояк зацепился за юношу, и уже не отлипал. Поздно!
Штабс-капитан Лейб-гвардии Преображенского полка Артём Дроздов на негнущихся ногах зашел в палату, где, облокотившись на колено, в позе роденовского «Мыслителя» сидел пожилой генерал от инфантерии.
— Здравствуй, отец! — у кавалера имперского боевого ордена ощутимо задрожал голос.
Генерал поднял тяжелый взор, и его густые брови опасно сдвинулись.
— Закрой за собой дверь! — приказал он.
Артём выполнил приказ, и подошел поближе, невольно встав по стойке смирно.
Герцог Николай Фёдорович Дроздов тяжело вздохнул.
— Как ты мог, Артём?
Дроздов-младший, хорошо зная отца, молчал, ожидая продолжения.
— Как ты мог так опозорить наше имя? И, главное, зачем?!!
— Отец... — начал молодой человек.
— МОЛЧАТЬ!!! — закричал генерал, и вскочил на ноги. Лицо его побагровело от гнева, он начал ходить вперед-назад по палате, заложив руки за спину. — Мне доложили врачи о твоём состоянии после дуэли. Между прочим, лекари обошлись мне в кругленькую сумму! Иначе тебе пришлось валяться тут несколько месяцев, и под себя ходить! Как? Скажи мне, как тебя мог разделать пацан-барон? И зачем ты к нему полез?!
— Отец... — снова начал Артём.
— Молчать! — уже тише сказал генерал. — Ты уже предложил выкуп за фамильное оружие?
— Нет... — еле слышно сказал Дроздов-младший.
— Что, опять нет денег? — невесело усмехнулся генерал.
— Нет, я дрался не фамильным оружием... — снова очень тихо сказал молодой герцог.
— Почему это? — удивился старый генерал.
Сын опустил голову и молчал.
— Я спрашиваю! Почему?!
— Я проиграл клинок...
— ЧТО?!!
— Я проиграл клинок в карты... И условием возврата было покалечить барона Галактионова. А еще лучше — убить...
Старик шумно вздохнул, на лице у него заиграли желваки, и вдруг, без предупреждения, его большой кулак врезался непутевому отпрыску в челюсть, откидывая его на стену палаты.
— Ты позор на мою седую голову... — тяжело дыша, генерал стоял над скрючившимся от боли сыном. — Значит, слушай сюда, Тёма...
Глава 19
Без приключений меня довезли до Центра. Оттуда я уже взял обычный пикап, и пожалев хозяина такси, вместе с Карамелькой уселся в багажник. Выглядели мы грязными и вонючими, как и всегда в последнее время. Но в «холодильнике» у меня лежало три сердца, а в душе зрела тихая ярость на гадскую змеюку. Я аккуратно переместил её на одну из полочек своей души, где она будет некоторое время зреть и усиливаться. А выпущу я её тогда, когда вернусь в этот Разлом. А я туда обязательно вернусь.
Увидев слегка приоткрытую дверь в свою квартиру, я хмыкнул и отправил Шнырьку вперед. Ну да, так я и думал. Я зашёл и увидел лежащий труп рядом со спальней. Мужчина средних лет, никакой крови, и никаких внешних проявлений. Вот только точно знаю, что мозг у него был взбит, как будто миксером. Рядом из ниоткуда возникла маленькая рыжая обезьянка с крыльями. Мы его звали «Облизян» — редкое, но очень опасное существо.
После того, как я его отловил в прошлой жизни, этот маленький мохнатый пушистик умудрился положить половину замка благородных рыцарей. Я не был дураком и отправился в рейд за сердцами специально, чтобы освободить квартиру для этого «гостя». И ещё, как минимум, двоих Шнырька срисовал сегодня утром. После того, как Архип рассказал о серьёзных людях из Питера, Шнырька работал нон-стоп в режиме тревожной сигнализации.
— А ты чего не свалил? — покосился
