не может найти свое платье, у них завтра какой-то праздник. Она плачет.
— Пошлите, поможем Ксюше, — и Аня увела близнецов из комнаты.
— И сколько у вас детей? — немного удивленно вскинул брови Игнат, возвращаясь на свое место.
— У Маши двое своих, у нас с Аней двое близнецов, ты их уже видел, и еще пятеро малышей в детской, — довольно предвкушая реакцию собеседника, улыбнулся Матвей.
— Сколько? — не разочаровал его Игнат, округлив глаза.
— Так вышло, — рассмеялся Матвей. — У нас с Аней были проблемы, поэтому мы решились на суррогатное материнство, а когда Маше подсадили наших малышей, оказалось, что и Аня беременна. Так и получилось, что Маша выносил нам двойню, а Аня сама родила тройню.
— Ничего себе, — пораженно провел рукой по волосам Игнат, осмысливая услышанное. — Так Маша не твоя… — растерялся он.
— Нет, у вас была неверная информация. Маша не моя любовница, она просто наша суррогатная мамочка. И, как оказалось, родная сестра Ани.
— Ну у вас и телесериал, — выдохнул Игнат. — Прости, — осекся он, боясь, что сказал лишнего. — Я не хотел…
— Перестань! — отмахнулся Матвей. — Все в порядке. Будь я сторонним наблюдателем, я бы, пожалуй, тоже не поверил. Ну а теперь у нас с Анютой трое мальчишек и четыре девчонки. Так вот за одно лето наша семья обогатилась на семерых детей.
— Ну ничего себе! Да ты счастливчик! — хмыкнул Игнат. — Большая семья — это здорово!
— А у тебя? Дети есть?
— Нет, — покачал собеседник головой. — Мой… хм… род деятельности не предполагал наличие семьи.
— Пожалуй, логично, — стушевался Матвей.
В комнату вернулись сестры. Ловко наполнив тарелки и бокалы, все расселись за столом.
— Можно, я скажу тост? — спросил Игнат.
Все дружно кивнули, в выжидании подняв бокалы.
— Я хочу сказать тост за вашу уникальную и просто обалденную семью, — хмыкнул Игнат. — Ребята, вы огромные молодцы! Я знал, конечно, про приемных парнишек, простите, если обижаю таким словом. Знал, что и родили своих, но чтобы… столько детей разом! — он обескураженно улыбнулся. — Это просто невероятно! За вас, ребята!
Тихонько звякнули бокалы.
Поле того, как первый бокал был пригублен, все выжидающе посмотрели на Игната.
— Наверное, пора все рассказать, — хмыкнул он и начал свой рассказ.
Из его рассказа выяснилось, что Игнат — оперативник, несколько лет назад внедренный в банду Суркова, чтобы найти достаточно доказательств его махинациям и темным делишкам. Пройдя тернистый путь от мелкого посыльного до одного из доверенных лиц самого босса, Игнату открылся доступ к документации Суркова, он стал присутствовать при сделках и встречах главных бандитских лидеров их области. И его операция уже подходила к завершению, были подготовлены пути вывода оперативника из рядов банды, когда неожиданное появление Матвея спутало все карты. Как бы жестко ни действовал Сурков, в похищении людей не был замечен до этого случая. И Игнат остался в банде. Он понял, что Матвея так просто никто и не собирался отпускать, поэтому, стараясь не привлекать внимания к своим действиям, где подкупом, а где подставлением других лиц, пробрался в тот дом, где держали пленника, чтобы в подходящий момент оказаться рядом.
И его помощь оказалась неоценимой. Он успел в последний момент, нутром почувствовав, что что-то происходит, хотя информация по ликвидации пленника и не была озвучена в его присутствии.
Благодаря работе Игната банда Суркова была частично ликвидирована, частично отправлена надолго в места не столь отдаленные с багажом в виде довольно серьезных и долгосрочных статей. Сам Сурков был убит при попытке к бегству во время штурма наутро после побега Матвея. А сам Игнат, вернувшись в ряды оперативников, подал рапорт об увольнении. После всего, что он увидел во время нахождения в банде, зная, что в каждой структуре у этих гадов на довольно высоких должностях были свои люди, честный оперативник не смог продолжать работу в органах. Многие погоны полетели в результате обличительной операции, и очень много бывших сотрудников получили немаленький срок. Внедрение Игната было тайным, поэтому среагировать эти люди не успели.
— И вот еще что, — в конце рассказа Игнат полез во внутренний карман своего пиджака, доставая документы. — Фирма твоя, Матвей. Сурков не успел с ней ничего сделать, поэтому мы просто аннулировали подписанные тобой документы.
За столом повисла тишина. Матвей, не веря, посмотрел на Игната.
— Бери, — хохотнул он, протягивая бумаги мужчине. — Я серьезно!
Матвей дрожащими руками взял протянутые документы. Расправив свернутые в трубочку бумаги, он лишь скользнул по ним взглядом. Оставался лишь один вопрос.
— Костя? — он посмотрел в глаза бывшему оперативнику.
— Да, — кивнул с сожалением тот. — Это он написал эту расписку. По нашей версии, пока ты занимался семьей, он подсел на игры в нелегальном казино, открытым Сурковым. Потом пристрастился к алкоголю, а потом — и наркотикам. Он здорово задолжал Суркову и за проигрыши, и за дурь, поэтому Сурков накачал его наркотой и заставил подписать эту расписку…
Немного помолчал, до предела огорченный и хмурый Матвей все же решился спросить.
— По вашей версии… А что говорит сам Костя?
— К сожалению, этого мы никогда не узнаем, — вздохнул Игнат, отведя впервые взгляд. — Через несколько дней после твоего похищения, Костя… В общем, он свел счеты с жизнью. Сурков об этом узнал, поэтому решил давить тебя. Хотя вначале он думал лишь подержать тебя до тех пор, пока Костя не уговорит тебя заплатить за него. Твой… хм… друг, наверное, думал, что своим поступком освободит тебя от обязательств, и тебя отпустят… Только Сурков свое никому еще не отдавал.
За столом
