Тринадцатого августа 1704 года в Бленгейме на Дунае, близ Хёхштадта, где Виллар одержал победу в прошлом году, королевская армия терпит самое тяжелое в истории этого царствования поражение. 53 тысячи человек под командованием баварского курфюрста Максимилиана Эммануила и маршалов Таллара и Марсена были разбиты 62 тысячами англичан и имперцев под командованием герцога Мальборо и принца Евгения Савойского, при этом потеряна вся артиллерия и 172 знамени, Таллар взят в плен. Курфюрст и Марсен переправились через Дунай, бросив на произвол судьбы десять тысяч человек, которым пришлось капитулировать. Принц Евгений пишет в своих «Мемуарах»: «Мы потеряли девять тысяч человек, 12 800 убитых французов и 28 000 пленных на этот раз помешали им пропеть свой Те Deum, исполняемый по случаю поражений, которые они никогда не признают».
Так как никто не осмеливается сообщить о случившемся королю, эту обязанность берет на себя мадам де Ментенон. Людовик сохраняет невозмутимость, признав, однако, что не понимает, каким образом «26 французских батальонов могли сдаться в плен».
В 1705 году неудачи следуют одна за другой: не удается отбить Гибралтар, а Каталония выступает против Филиппа V. В мае умирает император Леопольд. На трон под именем Иосифа I вступает его сын. Поддерживаемый принцем Евгением, он оказывается еще более неуступчивым, чем его отец.
Потом на сцену вновь выходят религиозные вопросы в связи с обнародованной 16 июля 1705 года буллой папы Климента XI Vineam Domini Sabaoth, осуждающей «вопрос совести».
Вопрос этот был поднят три года назад самыми ревностными янсенистами. Какой ответ дать на вопрос кюре из Оверни — аббата Фреэля, кюре Клермон-ан-Овернь: следует ли давать отпущение грехов священнику, который, умирая, согласится с осуждением «пяти положений» Янсения, признанных Церковью еретическими, но будет оспаривать их присутствие в книге Янсения, ограничившись в этом вопросе осторожным молчанием? Таков «вопрос совести». И снова закрутилась машина богословской схоластики.
Парижское архиепископство сказало «да» отпущению грехов. Иезуиты сказали «нет» и отправили донос в Рим. Ватикан выразил порицание Парижу 12 февраля 1703 года. Кардинал-архиепископ Луи Антуан де Ноай подчинился и осудил это «да». И всё успокоилось.
А в мае отец Кенель, автор «Нового завета на французском языке с моральными размышлениями по поводу каждого стиха», коротко называемого «Моральные размышления», имевшего феноменальный успех, был арестован в Брюсселе людьми короля Испании по просьбе Людовика XIV. Кенель бежал, бросив все свои бумаги. Их изучение дало представление о влиянии «этой секты» во Франции, подрывавшей Церковь изнутри.
Дело было не столь уж безобидным: отец Кенель в своей книге подхватывал идеи богослова Эдмона Рише, рьяного галликанца, умершего в 1631 году (во время Великой французской революции его идеи легли в основу положений о статусе духовенства). Он считал, что вся Церковь и все чада Господни являются вместилищами веры, а не только епископы и папа. Как и в первые века христианства, верующие должны были избирать священников и епископов, а Рим, таким образом, становился символом власти, а не ее центром.
Пор-Рояль мечтал вернуть Церкви ее изначальную чистоту: ни крестов на алтарях, ни мощей, ни статуй святых внутри храмов, ни богослужения на латинском языке. Культу Девы Марии следовало вернуть первоначальную простоту, а чудеса обходить молчанием. До кальвинизма было рукой подать. Людовик не мог оставаться равнодушным.
Наступает 1705 год. Король требует от Климента XI более решительного, чем в 1703-м, осуждения «уважительного молчания». Иезуиты вместе с Фенелоном, который ищет возможности быть приближенным к королю, переходят к активным действиям. 16 июня 1705 года папа публикует буллу Vineam Domini Sabaoth, которая осуждает «вопрос совести». Умирающий кюре из Оверни не получит перед смертью отпущения грехов.
Кардинал де Ноай принимает эту буллу с радостью и старается внушить те же чувства своей пастве, но ему так и не удается добиться от монахинь Пор-Рояля подписи под формуляром, одобряющим буллу Vineam.
На этом всё и кончается.
В 1706 году Вильруа превосходит самого себя. Желая единолично нанести врагу серьезный удар, он, несмотря на категорический, четыре раза повторенный запрет короля, выступает навстречу Мальборо, не дождавшись Марсена, который идет к нему с подкреплением. Затем, обнаружив Мальборо близ Рамийи 23 мая, он размещает свой левый фланг у болота, которое не позволяет ему двигаться куда бы то ни было. Мальборо остается всего лишь разбить его правый фланг, и отступающее войско Вильруа оставляет ему всю страну вместе с Антверпеном, Брюсселем, Брюгге, Гентом и Лувеном… Торжествующие союзники, которых везде встречают как освободителей, прибывают на границу. Эта катастрофа еще ужаснее, чем та, что произошла при Бленгейме.
Людовик не говорит ни слова. Ведь Вильруа — его человек, которому он оказывает покровительство вопреки всем доводам рассудка. Незадачливому Вильруа настоятельно советуют подать в отставку, но он высокомерно отказывается, утверждая, что не допустил никакой ошибки.
Герцога Вандомского отзывают из Италии, чтобы хоть как-то исправить последствия катастрофы. А 7 сентября французская армия в Италии была разбита под Турином принцем Евгением по вине Марсена (бежавшего из-под Бленгейма), который настоял на том, чтобы вести осаду города, оставаясь в своих ретраншементах, вместо того чтобы идти навстречу принцу Евгению, как того хотел Филипп Орлеанский, будущий регент; последний был ранен в этом сражении, а Марсен убит.
Три сражения — при Бленгейме, Рамийи и Турине — лишают Францию Германии, Фландрии и Италии. В том же году она едва не теряет Испанию. В мае Филипп V терпит поражение под Барселоной, а месяц спустя теряет Мадрид. К счастью, союзники под командованием сына маркиза де Рювиньи (ранее являвшегося главным представителем французских протестантов, а затем ставшего англичанином и лордом Голуэем), безжалостно преследуемые партизанами, вынуждены покинуть свои завоевания. В октябре Филипп V под восторженные приветствия возвращается в свою столицу. Но Мадрид — это еще не вся Испания и тем более не вся Европа, где положение совершенно отчаянное.
630 тысяч погибших
Первого января 1707 года Людовик, к всеобщему изумлению, встречает посла Испании словами: «Наши дела идут хорошо!» Некоторые считают, что король впал в маразм. Однако 25 апреля 1707 года маршал де Бервик одерживает победу над Голуэем при Альмансе, а герцог Орлеанский отвоевывает значительную часть утраченных территорий в Валенсии, Арагоне и Каталонии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
