Эванс поднял на руке папку с документами, как будто пытаясь взвесить ее на невидимых весах.
— Вы хотите сказать, что источником этого материала послужил достоверно установленный текст самого Джефферсона?
— Лично у меня нет сомнений в том, что это было написано рукой Джефферсона, но на всякий случай нужно проверить этот факт у специалистов по почерку АНБ.
На лице Эванса стали проступать признаки озабоченности. Именно такой панический страх Деврис всегда видел у государственных чиновников, когда их просили отступить от привычных обязанностей и посмотреть на дело глазами постороннего человека. Это происходило всегда, когда возникала угроза нарушения рутинной деятельности государственного механизма. Вот и сейчас было видно, что стали осуществляться самые невыносимые кошмары Эванса, связанные с необходимостью принятия ответственного решения. При этом он прекрасно понимал, что профессор предлагал ему редкий шанс, способный изменить всю его дальнейшую карьеру.
— Я понимаю, что доставленный мною материал может показаться вам притянутым за уши, — продолжал доказывать Деврис. — Именно поэтому я решил заручиться поддержкой Государственного департамента. Может быть, вы сочтете нужным доложить своему начальству о содержании нашего разговора?
Эванс хорошо понимал стратегию перекладывания ответственности с одной головы на другую. На лице молодого чиновника появилось чувство некоторого облегчения.
— Ладно, я поговорю об этом с моим боссом Хэнком Дугласом. Он руководит отделом культуры в нашем бюро. А потом я свяжусь с вами и сообщу о результатах.
— Очень любезно с вашей стороны, — улыбнулся Деврис. — Не могли бы вы связаться с мистером Дугласом прямо сейчас, пока я здесь, чтобы мне в дальнейшем не пришлось вас беспокоить?
Эванс видел, что Деврис не делает ни малейших попыток встать со стула и покинуть его кабинет. Он тяжело вздохнул, снял трубку и набрал номер босса, надеясь в душе, что того сейчас нет на месте. Однако его надежды с треском провалились, когда на другом конце провода послышался скрипучий голос начальника.
— Привет, Хэнк, это Эванс, — упавшим голосом произнес чиновник. — У тебя найдется несколько свободных минут?
Дуглас ответил, что у него сейчас дела, и попросил его зайти попозже.
— Хорошо, — ответил Эванс и положил трубку. — Хэнк сейчас занят, — сказал он профессору. — Я заскочу к нему сегодня после обеда.
Профессор Деврис встал и протянул руку хозяину кабинета.
— Благодарю за помощь. Если вам когда-нибудь понадобится поддержка со стороны АНБ, будьте уверены, мы окажем вам аналогичную услугу. Я позвоню вам сегодня вечером.
Когда Деврис вышел из кабинета, Эванс еще долго смотрел на закрытую дверь, а потом вздохнул и взял со стола папку с материалами Джефферсона. Столь привычное для него перекладывание ответственности могло обернуться весьма удручающими последствиями. Уже выходя из кабинета, он вдруг подумал, что этот горячий каштан нужно преподнести крайне осторожно.
Дуглас был весьма добродушным афроамериканцем лет пятидесяти. Круглая проплешина на макушке делал его похожим на монаха с тонзурой на голове. В свое время он закончил исторический факультет Университета Говарда, где добился весьма неплохого результата в избранной области знания. До сих пор полки в его кабинете были заставлены книгами по первобытной истории гомо сапиенс, уходящей корнями еще в древнейшие времена кроманьонского периода.[3]
Он давно уже считался самым уважаемым сотрудником Ближневосточного бюро, удачно сочетавшим дипломатическое искусство с практическими навыками, которые получил во время длительной стажировки в странах Ближнего и Среднего Востока. С тех пор за ним закрепилась репутация крупного специалиста в области религии и политики стран этого региона, к тому же он прекрасно говорил на иврите и арабском.
В последний момент Эванс все же придумал, как ему сообщить боссу о разговоре и при этом сохранить лицо. Надо отнестись к этому с иронией. Он надул щеки и решительно переступил порог кабинета Дугласа.
— Ты не поверишь, какой странный разговор произошел у меня несколько минут назад.
Пока Эванс достаточно подробно пересказывал боссу содержание беседы с профессором Деврисом, тот внимательно слушал его, стараясь понять интонации подчиненного. Эванс изо всех сил старался представить себя жертвой чудаковатого профессора, отнявшего у него драгоценное время. Когда он закончил, Дуглас попросил показать документы и в течение нескольких минут пристально изучал их.
— А теперь послушай, правильно ли я понял то, о чем тебе говорил этот профессор, — сказал наконец Дуглас, перевернув последнюю страницу. — Какой-то эксперт по кодам и шифрам из АНБ расшифровал секретную корреспонденцию между Томасом Джефферсоном и Меривезером Льюисом. И в этом документе говорится, что древние финикийцы посещали Северную Америку.
Эванс снисходительно ухмыльнулся.
— Извини, что отнимаю время такой ерундой, но мне показалось, что это может тебя позабавить.
Однако Дуглас не только не рассмеялся, но даже не улыбнулся. Вместо этого он снова взял лист бумаги с рекомендациями по выращиванию артишоков и уставился в странные знаки. Затем он еще раз перечитал перевод, сделанный много лет назад другом одного профессора, находившегося в близких отношениях с Джефферсоном. Дуглас был так взволнован, что первое слово произнес вслух.
— «Офир».
— Да, я видел это слово. Кстати, что оно означает?
— Офир — легендарная страна, где находились копи царя Соломона.
— Я с самого начала подумал, что это чья-то глупая выдумка, — хмыкнул Эванс.
— Возможно, — задумчиво сказал Дуглас. — Все дело в том, что у царя Соломона действительно было много золота, однако до сих пор никто не знает, откуда он его получал и где находились эти копи. Иначе говоря, источник его золотого запаса по-прежнему остается величайшей тайной.
— Если верить твоим словам, а также этим документам, то получается, что Джефферсон был убежден, что сказочная страна Офир находилась в Северной Америке. Разве это не бред сумасшедшего?
Дуглас проигнорировал его вопрос и снова перечитал второй перевод.
— «Священная реликвия».
— Еще одно доказательство безумия. Что это может означать?
— Точно не могу сказать. Насколько я знаю, самой священной реликвией, так или иначе связанной с именем царя Соломона, является Ковчег Завета.
— Ты хочешь сказать, что под этой библейской реликвией Джефферсон имел в виду ковчег?
