Парни из полиции смотрели на десант сквозь верхнюю стеклянную панель двери и думали, наверное, что команда определяется в своих последующих действиях.
В общем-то, так и есть. Только десант определялся не указанием, кто куда и где встречаемся. Игнатий, как первый уловивший неладное, настраивал поисковый ментальный зонд на тот качественный уровень, который и заставил его собрать ребят по тревоге.
Когда он коротко кивнул, Леон, который тоже самостоятельно занимался поиском, быстро изучил структуру его зонда и так же быстро создал подобие. Теперь можно влиться в любой поисковый зонд ребят и перенастроить его на нужную волну.
Звукоизоляция в холле позволяла работать в полной тишине. Вскоре, запомнив качество зонда, они смогли говорить.
— Движение? — неуверенно предположил Володька.
— Со второго на седьмой этаж, — сказал Рашид, раздувая ноздри чеканно-прямого носа, словно борзая, которой не терпится рвануть по следу. — Аура странная…
— Ага, смешанная, — согласился Мигель. — Сначала было похоже на живое существо, теперь впечатление "колодца".
— Так быстро? — засомневался док Никита. — Мне казалось, распространение идёт равномерно, и подобная язвочка вряд ли… Говорите, со второго этажа на седьмой? Нет, это не "колодец". Тот врастает в поверхность. Да и дом ещё стоит. А так бы нас давно завалило: "колодец" лопает всё. А движение-то какое?
— Ты прав. Движение множества особей по этажам. Хотя их информационное поле едино. Что-то новенькое? Параллельный нашему десант?
После риторического вопроса Леона команда жёстко ощетинилась металлом.
— А если всё-таки не десант? Если это новая дрянь, которая летает по воздуху, долетела до вокзала и теперь спускается с верхних этажей? Наподобие "блинчиков" но с крыльями? — Роман цепко держал гранатомёт неподвижным дулом к лестнице.
Док Никита и Володя сдавленно фыркнули. Брис бесшумно хохотал. Остальные удержались, хотя картинка Романа получилась достаточно жуткой — и уморительной: пиявка, размером с приличный грузовик, тяжело плюхает в воздухе, судорожно взмахивая крохотными крылышками.
Не смеялся один Мигель. Глядя в спину Романа со странной улыбкой, он медленно сказал:
— Воображение нашего Ромочки чистое и невинное, как у младенца. Даже странно не видеть в руках прелестного малыша игрушечки-погремушечки!
Поверхностное впечатление было такое, что Мигель произнёс данный набор слов с явным намерением уколоть, если бы не нота ядовитой злобы — умышленно им подчёркнутой. Глупость какая-то… Уже на первой фразе все с изумлением начали поворачиваться к Мигелю, и Леон успел уловить желание команды спросить — в чём дело.
Роман опередил их вопрос. Дуло гранатомёта не дрогнуло, когда парни зашевелились. Просто взорвался воздух, когда в идеальном повороте и прыжке Роман развернулся и гофрированная подошва его ботинка впечаталась в подбородок Мигеля.
Не ожидавшего столь внезапного удара, Мигеля с металлическим грохотом вляпало в стену рядом с входной дверью.
Застывшим парням показалось: прежде чем упасть, Мигель замер на секунду и только потом рухнул на пол с тем же звуком долгого железного обвала.
Леон оглянулся на Романа. Тот всё ещё стоял на одной ноге — вторая твёрдо и неподвижно каменела в воздухе. Согнутые в локтях руки расслабленно покоились на стволе гранатомёта. Когда к нему обернулись все, он уже смягчил напряжение лица в довольно жёлчную усмешку.
— Что уставились? Я ж такой чистый и невинный! Как младенец… Только вот игрушечку свою, погремушечку уронил. Хор-рошо гремит, а?
— Володя, — кивнул Леон.
Володя, бывший ближе к двери, шагнул к Мигелю и за ворот поставил его на ноги. Звякнул, выскользнув из ещё слабых рук, автомат… Леон чуть приподнял неодобрительно бровь: Игнатий и Брис отвернулись, пряча улыбки. Гадать не приходилось, что их рассмешило. "Игрушечку свою, погремушечку уронил…"
— Объяснитесь, вы — оба, — сказал Леон, глядя на одного только Мигеля. — Я не могу идти в неизвестное, зная, чо в команде, мягко говоря, существуют трения.
Мигель выдвинул челюсть — видимо, для пробы, и охнул от боли. Пальцами осторожно прощупал ушибленное место и с ненавистью взглянул на Романа. Плевок в сторону был весьма впечатляющ — сгусток красной слизи в заметную белую крошку.
— Кончай таращить свои гляделки, — почти добродушно сказал Роман. — В следующий раз я достану тебя точно в твою поганую дыру, которую ты называешь ртом.
Оценив ситуацию и увидев, что этих двоих магнитом тянет друг к другу вцепиться в жесточайшей драке (на другом уровне восприятия пространство свирепо клокотало от столкнувшихся чёрных волн, плеснувших от парней), Леон горстью ухватил куртку на спине Мигеля и подвёл его к выходу. На стук выглянули полицейские. Пока они открывали дверь, Леон сказал:
— Сожалею, но у меня нет времени разбираться, что происходит. Мне легче оставить тебя здесь, как явного зачинщика свары и новичка, чьих поведенческих мотивов я пока не понимаю. Отдыхай и приводи себя в порядок.
Мигель неохотно перешагнул через порог.
Уже в спину ему Леон предложил:
— Может, всё-таки объяснишь?
Тот остановился, помолчал, потом коротко покачал головой.
Пока полицейские не закрыли (они хотели — Леон поднял руку, останавливая), Леон внимательно всмотрелся в уходящего: смутный чёрный барьер не давал рассмотреть, что происходит в душе Мигеля, а далее Леону не позволяла проникать деликатность посвящённого. Но и за барьером он заметил достаточно, чтобы не пожалеть о своём решении на время избавиться от новичка. Если барьер был ещё более-менее организован — неплохо для человека, недавно закончившего университет, то за ним бушевало что-то настолько беспорядочное и хаотичное, что приходилось только удивляться, как такого курсанта могли приписать к команде Леона. Хотя, если вспомнить поведение того же Романа… Ага, Роман!..
— Зачем ты ударил его? Так сильно?
— Я не хотел, чтобы он шёл с нами.
— И что тебе не понравилось в нём?
— Всё. Сам он — не поймёшь, что такое. Защита — сделана чужими.
— Ты хотел…
— Да, хотел! И сделал! И что из этого? Я не доверяю человеку — вот и попытался влезть в его мозги. А у него там та-акая защита!.. Не его. Он бы сам фиг такую сделал.
— Мы команда.
— Мы — да. Но наши академики, видно, свихнулись, когда этого к нам прислали. Не наш он человек — точно говорю. Тёмный, как лес, и дремучий такой же.
— Сам-то ты у нас белый и пушистый, — пробормотал Леон.
Глаза парней выжидательно уставились на него. К сожалению, ребята явно согласны с Романом. На кой чёрт им вообще командир сдался?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
