Не центр. Не главная база. Роуз, сукин сын, был великолепным разведчиком. Быстро и четко он обрисовал сложившуюся ситуацию, не оставив никаких темных пятен. Все так просто. Это — не главная цель. Главная… Вот. Рядом. Координаты. Еще один прыжок. Небольшой. Но… еще один.
Арон машинально выделил пакет данных, пометил личным кодом командующего и переслал на личный канал Хенрика. Его тоже не всякий может побеспокоить, но для адмирала Хирша открыты все двери.
— Дежурный, — тихо произнес он по личному каналу. — Копию данных в группу анализа. И копию главе разведки.
Подтверждение пришло мгновенно — его канал, конечно, прослушивался супервайзером. Арон же поднял взгляд на огромные экраны, тянувшиеся по всем стенам огромной боевой рубки. На экранах царила метель из цифр и строк текста, сокращений, формул, вычислений. Карты в реальном времени показывали движение кораблей Союза и противников. Отслеживались этапы выполнения плана. Шли данные о расходах горючего, готовности систем вооружения, об открытых каналах связи… Огромная машина из тысяч шестеренок медленно поворачивалась, последовательно выполняя заранее отданные приказы. Идеальная военная машина на полном ходу. Все процедуры запущены, большинство систем и циклов обработки запрограммированы давно и изменений не предусматривается. Это огромная военная махина движется, стирая все на своем пути, медленно, но неотвратимо, как ледник.
И ее надо остановить.
— Арон! — личный канал взорвался тяжелым дыханием Хенрика. — Арон, что это за херня?
— А ты как думаешь? — мрачно спросил Хирш. — Это конец. Конец нашего тщательного разработанного плана, имевшего все шансы на успех.
— Я смотрю, — пробормотал Штоль, — прямо сейчас читаю. Все эти теории о перевозке людей для программирования в какой-то главный центр… Чертовщина какая-то!
— Если теория о происхождении врага верна, то это много объясняет, — медленно произнес Хирш.
— Ну, это не новость, — откликнулся Хенрик. — Чужой разум, параллельные пространства — это наши умники и раньше подозревали. Но другая база? Другой центр? Черт. Не может быть. Расписание регулярных рейсов! Боже, Арон ты это видел?
— Еще бы, — сухо отозвался тот, просматривая длинные цепочки выполнения процедур, уже запущенных его флотом.
— Война, — пробормотал Хенрик. — Древняя война, опустошившая планеты… Рассеянье… Черт возьми. Мы до сих пор находим осколки прежних технологий. Что думаешь?
— Вот уж нет, — сухо ответил Арон. — Это ты скажи, что думаешь. Ты же у нас стратег.
Штоль замолчал. И молчал довольно долго. Хирш успел набросать план отмены основных процедур и забраковал их все. Сражение уже идет. И с каждой минутой его интенсивность нарастает. Флот врага мертвой хваткой вцепился в силы Хенрика. Увяз в них. Как они и планировали, черт возьми.
— Мы поверили ему, — хрипло произнес Хенрик. — И он оказался прав.
— Кто?
— Роуз. Мы поверили ему в тот раз, и он привел нас в эту систему. Все расчеты оправдались. Значит… значит мы должны поверить ему и на этот раз. Парень профи. Он сделал больше, чем мог. Больше, чем кто угодно в нашей драной разведке.
— Я ему верю, — сухо произнес Арон. — Вопрос в другом.
— Понимаю, — произнес Хенрик, которому не нужны были подсказки. — Ты уже просчитал вероятность выхода из боя и разворот на прыжок?
— Да, — мрачно сказал Арон.
— И убедился, что ничего не получится?
— Да.
— Это все потому, — мягко сказал Хенрик, — что ты очень хороший командир, но плохой политик.
— Что? — удивился Хирш. — Ты о чем?
— В плане есть процедура отмены, — произнес Штоль. — На случай появления дополнительных сил противника на противоположном векторе движения. Ты активируешь заложенный план, программы выполняются. Выходишь на разворот, даешь новые координаты и прыжок. У твоих кораблей хватит запаса на такой ход. Расстояние не так велико.
— Но…
— Твоя ошибка в том, — тихо сказал Хенрик, — что ты не рассматриваешь возможность бросить друга и половину своих людей на поле боя. Оставить их на смерть. А ты — должен это сделать.
— Что?
— Ты должен лететь, Арон. Обязан. У нас только один шанс. И ты не должен упускать его.
— Лишиться половины флота! — воскликнул Хирш. — Что, если Роуз прав, и там именно главная база противника? И там основные силы врага? С чем я туда отправлюсь?
— С самыми мощными кораблями Союза, — хладнокровно произнес стратег. — Мы уже это обсуждали, хотя речь шла об этой системе. И ты прекрасно знаешь, что либо так, либо никак. Либо ты как-то выкрутишься и утащишь на тот свет врага, либо мы все умрем зря. Собственно, мы все уже умерли, Арон. Смирись с этим. Мы все знали, что это билет в один конец.
— Хенрик, — потрясено произнес адмирал. — Я… я не могу бросить тебя и твой флот…
— А должен, — резко произнес Штоль. — Обязан. Ты не просто солдат на поле боя, ты не сопливый лейтенант. Ты даже не адмирал, который может заявить — у меня приказ. Ты решаешь, Арон. От тебя зависит будущее нашей цивилизации. И ты обязан сделать все, чтобы его обеспечить. Все.
Хирш молчал. Он знал, о чем говорит его друг. Он уже принял решение, еще там, на Прайме. Он сделает все. Правое и неправое, хорошее и плохое. И он будет ответственен за все. И за хорошее, и за плохое. Уже не адмирал, не советник, не исполнитель. Он нечто большее. И у него есть долг. Сделать то, что может сделать только он. Потому что больше не может никто.
— У моих кораблей нет запаса топлива, мы полностью исчерпали гипердрайвы, — тихо произнес Хенрик. — Мы останемся здесь. Свяжем силы врага, как и планировалось. Если центральная система рядом, из нее сейчас летит подкрепление. Враг стянет силы сюда. Есть шанс, что ты прибудешь на все готовенькое, к оголенному тылу противника, застанешь его со спущенными штанами и голой задницей. План прежний, Арон. Я держу, ты бьешь. Меняется только твоя позиция. И — время. Время идет, друг. Идет.
— Да, — тихо сказал Хирш. — Да.
Он медленно стянул перчатки брони, уронил на пол. Опустился на край ложемента, положил руки на пульт управления. Лучше так. Он должен чувствовать руками, что делает. Никакой виртуальности. Никаких иллюзий.
— Что это за музыка? — тихо спросил он, набирая последовательность команд и вызывая основное ядро управления системой планирования и стратегии.
— Какая? — вскинулся Хенрик. — А! Тебе слышно? Это тут… У меня. Девчонки из отдела тяжелых вооружений где-то откопали. Говорят, это мое культурное наследие, досталось от предков. Что-то ужасно древнее, переписанное музыкантами тысячу раз.
— Очень сурово, — оценил Хирш. — Тебе подходит.
— Ну да, — сказал Хенрик, который на своем экране прекрасно видел, что делает его командир, и какие команды он вводит. — Это песня об огромных бабищах в броне, что на крылатых конях летают
