Читаем без скачивания Смерть в ритме танго - Георгий Ланской

Потом я предложил ему заняться сексом на нашей с Эдиком кровати. Витя, разумеется, согласился. Мы долго собирали вещи, было поздно. Я убедил его остаться ночевать, а потом…

Богдан невесело усмехнулся. В воздухе возникла липкая смесь неловкости и напряжения.

– Ты его убил, – подытожила Милена. Богдан хмуро кивнул.

– Да. Из дробовика Эдуарда. Он всегда был заряжен. Я выстрелил Вите в лицо и начал уродовать его ножом, как это делал тот маньяк. Вырезал перевернутый крест. Мне в жизни не было так страшно… Все казалось, что он сейчас очнется. Потом я развесил на вешалках его одежду, точно такую же, как та, что была у меня. Специально ходил по магазинам, выбирал и ему дарил, чтобы на ней его следы остались. Глупо было бы оставлять в шкафчиках свое барахло. Любой эксперт сразу бы понял, что он этого никогда не одевал. Свои вещи скинул в сумке с балкона в кусты. Уходя, я переоделся в женское платье, одел парик, накрасился и вышел из квартиры. И надо же было такому случиться, что встретил по пути бабу Маню, у которой кот такой здоровый, как лось. И ведь я, дурак такой, с ней поздоровался! По инерции. Прямо не знаю, что на меня накатило! Но она вроде бы меня не узнала. Ну а потом я уехал на квартиру, которую сняла незадолго до этого Наташка, буквально напротив в соседнем доме и стал ждать. Когда вокруг убийства поднялась суматоха, я спустился вниз и подбросил в машину Эдика пакет с окровавленным барахлом, ножом и прочей хренью. Да, ночью, когда я ушел из квартиры, я оббегал кучу банкоматов, и перевел все деньги на левые счета с кредитки Эдика.

– На кладбище ты был в виде дамы под вуалью? – спросила Милена.

– Я, – смутился Богдан. – Уж очень хотелось посмотреть на собственные похороны. Говорят, кого ошибочно похоронили, будет долго жить.

– Что было дальше?

– Дальше… Дальше я выжидал, готовясь в случае чего вылететь за границу по новому паспорту. Кстати, мне за эти два месяца приходилось перемещаться с ним и по городу, и за границей. Никто так и не догадался это проверить. А потом Соловьева выпустили из-под стражи. Я-то думал, что его посадят. Вроде бы и улики против него были, и алиби вялое, и я еще кое-что ментам подкинул, вроде сломанного ноутбука в гараже… Но, видно, где-то я просчитался. Менты не поверили и выпустили его. Пришлось перестраиваться. Хорошо, что он не сменил замок. Я часто приходил в нашу с ним квартиру, мазал порошком ЛСД сигаретные фильтры, чайные кружки, бокалы и рюмки. И Эдик потихоньку пристрастился к наркоте, сам того не зная. Я включал ему музыку, танго всякие по восемь раз на день, таймер заводил… Однажды я был в квартире, а он неожиданно вернулся никакой… пьянющий, да еще и обдолбанный. Я в шкаф, думал, найдет случайно. А он водочки вмазал, посидел, потом орать начал. «Черви, – говорит, – ползут!» и рамочкой с фотографией в стенку запустил. Потом угомонился, завалился спать. Под одеяло с головой залез… Боялся, значит, червей этих. Ну, я, не будь дурак, в круглосуточный «Кодак» сходил, такую же рамку купил и на место поставил. Не знаю уж, подействовало или нет. Вскоре я встретился с одним из тех козлов, что меня насиловали вместе с Эдиком, и продал ему документы, что в сейфе у Соловьева лежали. Эдик говорил, что им цены нет, ну а я скромненько толкнул за пятьдесят штук зелеными. А потом анонимно позвонил еще двум козлам, предупредил, у кого те бумажки надо искать.

– Результат был?

– Был. В новостях передавали, что одного, Сергея Чусовитина, нашли застреленным вместе с охранником у собственного подъезда. Второй, Андрей Раскольников, попал под машину, конечно же, совершенно случайно. Третий пока жив. Думаю, что они перегрызлись, когда вылезли наружу их делишки.

– А в чем там было дело? Что это за документы?

– Не знаю. Не понял я, да и не так это важно. Какие-то махинации с якутскими алмазами. Нам эти заморочки ни к чему, только головная боль. Ну а потом, ты и сама знаешь. Соловьев все-таки слетел с катушек и застрелился в собственной квартире. Так что моя миссия завершена.

В ванной стало невыносимо душно. Милене надоело сидеть в ванне. Она встала и не глядя взяла протянутое Богданом полотенце. Богдан приоткрыл дверь, и они увидели, что уже занимается рассвет. Оставаться в ванной, сидеть на унитазе было глупым, и Богдан с Миленой вернулись в комнату.

– Менты ведь и Игоря подозревали. Ты встречался с ним накануне?

– Ага. Потребовал, чтобы он разобрался со своими женщинами. Думаю, что он бы еще долго тебе морочил голову. Пришлось пойти на небольшой шантаж.

– Какой?

– Было у меня короткое знакомство с его сынком: мальчиком, подающим ба-а-альшие надежды в отечественной порнографии. Однажды я вытащил его из кучи проблем. Он нажрался на одной блатхате, ну его там и поимели по самое «не хочу», да еще и снимали. Я фотографии отобрал, а вот выбрасывать не стал, вдруг пригодятся. Вот и пригодились. Только зря я про это Чернову намекнул. Он словно взбесился. Я думал, он меня прямо там убьет.

– Игорь говорил, тебе с сердцем плохо стало? Богдан скривился.

– Ладно, не важно уже. Расскажи, где я прокололся, – попросил он, вальяжно разваливаясь на диване. – Что тебя насторожило?

– Да уж, были огрехи, – усмехнулась Милена. – И как у меня хватило соображения не поделиться этим с ментами?

– Просто ты не дура. Так, где я напортачил?

– Ну, во-первых, с собакой. Глупо было оставлять его в квартире. Это же не болонка, а ротвейлер. Я сразу же стала думать, что он мог впустить в квартиру только знакомого.

– Собаку было жалко, – признался Богдан. – И потом, менты могли подумать точно так же, стало быть, этим самым знакомым мог оказаться Соловьев. Что еще?

– Во-вторых, меня сразу насторожила фотография, что стояла на самом видном месте. Фотография новая, у меня такой нет, к тому же явно любительская. Ты – манекенщик-профессионал, у тебя масса гораздо более удачных снимков, а ты выставляешь напоказ что-то невыразительное, зато с татуировкой на плече. Я не припоминала случаев, когда ты украшал себя этой ерундой. Я долго ломала над этим голову, пока не вспомнила, что на трупе была такая же татушка. Ты это специально сделал?

– Конечно. Это было бы лишнее подтверждение, что это я. Мы купили самоклеющиеся татуировки в каком-то ларьке, а потом перевели друг другу. Я больше всего боялся другого: что у него окажется другая группа крови, и мне придется искать кого-то еще. Ведь любая медицинская карта, справка из архива больницы могли меня разоблачить. Но у него оказалась та же самая первая группа, самая распространенная. Я еще так долго расспрашивал его о переломах, травмах. Это тоже надо было предусмотреть, вдруг они у него были, и врач смог бы это обнаружить? Но вроде бы обошлось… Интересно, понимали ли менты, что в моем дневнике за последние три дня написана сплошная ложь? Что тебя волновало еще?

– В третьих, я вспомнила, как мент, ведущий твое дело, сказал, что ты в последнее время сильно нервничал и грыз ногти. Я же прекрасно знаю, что ты в такие момент начинаешь накручивать себе на пальцы волосы. Грызть ногти ты не станешь – это же часть твоей красоты, придется потом маникюр делать. Еще мне не давало покоя то, что ты вернулся к Соловьеву, после всего, что он с тобой сделал, – медленно произнесла Милена. – ты никогда не любил издевательств над собой, особенно после того, что с нами сделал отчим. Почему же ты снова стал с ним жить? Для этого должна быть причина. Я долго не понимала этого.

– Причина самая простая – месть, – твердо сказал Богдан. – Я не мог ему простить этого, физически и морально не мог. Да и кто сумел бы это сделать? Эти сволочи всю ночь издевались надо мной. Так что теперь они получили по заслугам. Знаешь, когда я стоял в толпе у дома и увидел, что ты выходишь бледная и зареванная, я чуть не помер. Ты же должна была быть за границей. Менты тебя подозревали?

– Меня, – кивнула Милена. – Причем неизвестно из-за чего. То они цеплялись к моему приезду из Египта, не глянулось им, видите ли, что я вернулась на день раньше. Постоянно вопросики задавали, к материальному положению приглядывались. А однажды, у меня дома мне не понравилось, как их опер смотрит на мои руки. Я готовила, мясо резала, а он глаз с них не сводил. Я даже думала, голодный. Не знаешь, из-за чего?

– Не знаю, но подозреваю из-за нанесенных Витюше ран. Я ведь не знал наверняка, как действует маньяк, и резал наугад. Впрочем, я и не пытался выдать Витин труп за новую жертву маньяка. А с ножом обращаться я не умею, да и резать было страшно… Что до подозрений в твой адрес – извини! Откуда мне было знать, что ты вернешься на день раньше. Мне казалось, что все предусмотрел. Я даже сперму Соловьева на этот случай приберег, из презерватива вылил на труп. Странно, что Эдика не утопили, при таком количестве улик.

– Наверное, помогли адвокаты, – пожала плечами Милена. – Во всяком случае, плакать по нему я не стану. У меня другие проблемы. Меня только что пыталась отправить на тот свет жена Игоря.