Выстраивая линию защиты, Белли использовал версию о невменяемости своего подзащитного, страдавшего мозговыми нарушениями и не раз совершавшего агрессивные действия, которые усугубились после сотрясения мозга, перенесенного после 30 лет, поэтому убийство не могло быть умышленным10. Адвокат вызвал в суд свидетеля – служащего из отделения Western Union, расположенного в центральной части города, – который засвидетельствовал, что Руби сделал денежный перевод в воскресенье, 24 ноября, ровно в 11.17, то есть за четыре минуты до того, как Освальд был убит в здании главного управления полиции, расположенном через дорогу. Если убийство было спланировано, утверждал Белли, Руби не пошел бы в Western Union, чтобы перевести 25 долларов одной из своих стриптизерш по прозвищу «Малышка Линн» из Форт-Уэрта. Были и другие свидетельства, доказывающие, что убийство Освальда не было запланированным. Руби оставил свою любимую собаку по кличке Шеба в незакрытом автомобиле рядом со зданием конторы Western Union. Его друзья говорили, что он никогда бы не бросил свою таксу, которую он называл своей «женой», на произвол судьбы. Подозрительные отношения Руби с Шебой и его другими собаками позднее рассматривались комиссией Уоррена как свидетельство наличия у Руби серьезного психического расстройства[9].
В заключительном слове Белли изображал своего клиента горлопаном с благими намерениями, персонажем Дэймона Раньона, который приходит в восторг от общества полицейских и репортеров. «Деревенский дурак, деревенский клоун», – говорил Белли о Руби11. Однако его линия защиты потерпела фиаско, и 14 марта Руби был вынесен приговор: смерть на электрическом стуле. Белли поднялся со своего места и с презрением изрек: «Разрешите поблагодарить присяжных за вердикт, представляющий собой триумф предвзятости». Он назвал своего подзащитного жертвой «фарса, спектакля, о чем известно всем»12.
Между тем в Вашингтоне новость об обвинительном приговоре Руби означала, что сотрудники штата комиссии могут наконец приступить к следственным действиям в Далласе – до тех пор Уоррен настаивал, чтобы они не совались в Техас, дабы не мешать судопроизводству. Одними из первых в Даллас отправились Хьюберт и Гриффин – на месте они начали опрашивать свидетелей по делу Руби.
Из отчетов ФБР и свидетельских показаний, которые Хьюберт и Гриффин изучали несколько недель, они выяснили, что Белли во многих отношениях был прав насчет Руби. Обстоятельства убийства Освальда говорили о том, что Руби мог быть кем угодно, но только не хладнокровным убийцей, нанятым, чтобы заставить Освальда замолчать, – каким его пытались представить сторонники теории заговора. «Допустим, он вышел и пристрелил какого-то парня в подвале на виду у целой толпы репортеров, – говорил Гриффин годы спустя. – Что, собственно, это говорит о самом Руби?»13 Полные невзгод жизни Руби и Освальда были в чем-то схожи, начиная хотя бы с мучительных отношений обоих с матерями. Мать Руби, пока он был еще ребенком, не раз попадала в психиатрическую больницу. Она и его отец уделяли так мало внимания своим детям, что Руби никогда точно не знал, сколько ему лет, – родители не позаботились записать дату его рождения. Во взрослом состоянии Руби и Освальд испытывали трудности в общении с женщинами. ФБР опросило множество свидетелей, пытаясь выяснить, не страдали ли Руби – а он так никогда и не женился и жил в Далласе с неким мужчиной средних лет – и Освальд «гомосексуальными расстройствами», пользуясь тогдашней терминологией ФБР.
И все же Хьюберта и Гриффина беспокоил вопрос: не было ли в биографии Руби чего-то такого, о чем они не знают. Быть может, его мотивировало нечто большее, чем мгновенное помутнение рассудка. В частности, их интересовало, не мог ли кто-нибудь подговорить Руби – например, дружки по криминальному прошлому, которые знали о его склонности к импульсивным выходкам и решили с его помощью заставить Освальда замолчать. С юных лет в рабочих кварталах Чикаго Руби знался с уголовниками. Впоследствии он дружил с игроками в азартные игры и мелкими сошками из итало-американских преступных кланов, а также с их сообщниками среди коррумпированных представителей рабочего движения, в особенности из профсоюза водителей грузовиков, возглавляемого Джимми Хоффой. Записи телефонных разговоров, полученные комиссией, показали, что Руби звонил по междугороднему телефону «известным боевикам», работавшим на Хоффу, за несколько недель до убийства Кеннеди14.
Хьюберт и Гриффин также интересовались связями Руби с Кубой. Во время процесса Руби подтвердил, что предпринимал попытки заняться бизнесом на Кубе после победы Кастро в 1959 году. Отчеты ФБР показывали, что Руби действительно совершил путешествие на Кубу в тот год и встречался в Гаване с помощником преступного клана Гамбино в Чикаго. Руби говорил, что собирался продавать на острове удобрения и джипы, но это «так и не выгорело».
В первые недели расследования Хьюберт и Гриффин создали подробную хронологию действий Руби в недели, предшествовавшие убийству Кеннеди. График начинался с середины сентября 1963 года, когда в Белом доме приняли окончательное решение о поездке президента Кеннеди в Техас. Это была логичная отправная точка. «То был первый момент, когда кто угодно в Далласе или в любом другом месте мог начать планировать убийство Кеннеди, – вспоминал Гриффин. – Это была демаркационная линия»15. График был разделен на вертикальные ряды, расчерченные по дням недели – напротив каждого были обозначены документы ФБР и показания свидетелей, имеющие отношение к действиям Руби в каждый из этих дней.
Хьюберт и Гриффин также начали собирать материалы о странной, сложной жизни Руби начиная с самого детства. Вскоре им стало ясно, что их, возможно, ждет куда больший объем работы, чем у команды, занятой биографией Освальда, который был почти вдвое младше Руби и у которого не было такого количества друзей и знакомых. «Черт возьми, нас только двое, а там восемь человек заняты одним Освальдом», – возмущался Гриффин позднее.
В середине марта Хьюберт и Гриффин составили докладную записку обо всех связях Руби с представителями организованной преступности и Кубой, проанализировав, каким образом все эти контакты могли вести к убийствам Кеннеди и Освальда. Эта докладная записка указывала на тот факт, что Руби явно преднамеренно давал неверную информацию о количестве своих визитов на Кубу16. В 1959 году, по его словам, он побывал в Гаване только один раз и провел там около десяти дней. Однако данные миграционной службы указывали, что он совершил еще по крайней мере один визит в том же году. В ФБР обнаружили доказательства вероятных контактов Руби с кубинскими политическими эмигрантами, которые, подобно некоторым его друзьям в преступном мире, хотели бы, чтобы Кастро был свергнут. Победа коммунистов на Кубе положила конец игорному бизнесу и торговле спиртными напитками, предприятиям, приносившим огромную прибыль американским гангстерам.
Хьюберта и Гриффина также поразил тот факт, что сразу же после убийства Руби открыто делился своими знаниями о текущей политической ситуации на Кубе. Во время полицейской пресс-конференции, организованной вечером в день убийства президента, Руби сидел в зале, притворяясь репортером, и даже поправил окружного прокурора Далласа Генри Уэйда, когда тот ошибся в названии группировки, поддерживающей Кастро (Освальд заявлял, что вступил в ее ряды в том же году). Уэйд произнес название как «Комитет за освобождение Кубы», но Руби поправил его, выкрикнув: «Генри, он называется “Комитет за справедливое отношение к Кубе!”» Откуда, недоумевали Хьюберт и Гриффин, Руби знал точное название?
Их также интересовал вопрос, правду ли говорил Руби, утверждая, что не был знаком с Освальдом. Существовала по крайней мере одна интригующая, хотя и непрямая, связь между ними. У Эрлин Робертс, хозяйки доходного дома в Далласе, где Освальд жил перед убийством, была сестра, состоявшая в близком знакомстве с Руби. В 1950-х годах Руби попросил сестру Робертс вложить деньги в один из его ночных клубов. Сестра сообщила ФБР, что встречалась с Руби 18 ноября, всего за четыре дня до убийства, чтобы обсудить еще одно капиталовложение.
Хьюберта и Гриффина очень воодушевляла идея, что в истории Руби было нечто большее – быть может, даже связь с Освальдом до убийства. Если за убийством Кеннеди стоял заговор, его можно было раскрыть, проанализировав фигуру Руби, а не Освальда. Но с самых первых недель расследования оба юриста чувствовали, что комиссия игнорирует их деятельность. Особенно этим отличался Рэнкин, от которого в очень большой степени зависело, какая информация, собранная штатными сотрудниками, будет передана Уоррену и другим членам комиссии. «Мы с Хьюбертом были загнаны на периферию», – говорил Гриффин17.
