В фильме «Пять» режиссера Оболера не нужно было разгадывать даже такую, столь поверхностную аллегорию. С откровенной публицистичностью демонстрировал он обезображенные, отравленные радиоактивной пылью ландшафты нашей планеты, где смогли уцелеть только пять человек, которым предстояло вновь возродить разумную жизнь.
Наиболее ярким явлением того времени стала лента Роберта Уайза "День, когда Земля остановилась". Она выгодно отличалась от бесчисленных поделок «мас-культуры», где многократно варьировались всевозможные космические чудовища, изрыгающие атомное пламя, порожденные радиоактивным заражением уродливые мутанты и доисторические ящеры, пробужденные громом атомных испытаний ("Годзила", "Чудовище с глубины 20 тысяч сажен", "Смертельные кузнечики", «Паук» и т. п.).
В отличие от всех этих киноподелок, "День, когда остановилась Земля" показывал реальную ситуацию, потому что истинная фантастика всегда отталкивается от наиболее жизненных в данную историческую эпоху проблем. Приземлившийся в центре Вашингтона космический корабль привез людям призыв к разоружению и всеобщему миру. Призыв от имени миллионов погибших обитателей далекой планеты, чью роковую ошибку повторяет теперь Земля. И то, что звездный посланец, случайно уцелевший в ходе молниеносной термоядерной войны, не может преодолеть стены недоверия (ученые оказались бессильными что-либо сделать, чиновники продемонстрировали превосходный образец бюрократической волокиты, а агенты ФБР тут же принялись "прояснять связи" космического гостя), исчерпывающе характеризует американское общество 40-50-х годов.
Можно лишь согласиться с мыслью Олвина Тоффлера, высказанной в его книге "Шок будущего": "Если научную фантастику рассматривать, скорее, как своего рода социологию будущего, чем как литературу, то она приобретает огромную ценность… Научную фантастику следует сделать обязательным чтением для самоориентации в будущем".
Во всяком случае, мгновенный стереоснимок современного общества она дает безупречный. Убийственный, надо добавить, коль скоро речь идет о фильме "День, когда остановилась Земля".
Подобных «дней» у кинофантастики будет достаточно. "День, когда всплыла рыба" греческого режиссера Михаила Какояниса покажет потом, каким кошмаром обернется упавшая в Средиземное море бомба, которую "случайно потерял" американский патрульный самолет. Но это будет уже фильм (1967 г.) о другой эпохе, поставленный после знаменитого "На берегу" и, разумеется, после реальных случаев с бомбами, которые «случайно» обронили где-то "в Гренландии и у испанского берега.
Годы, наступившие за испытанием атомной, а затем и водородной бомбы в СССР, когда были развеяны иллюзии периода атомного шантажа, по своему историческому значению действительно равнозначны целой эпохе.
Чувствительный барометр искусства сразу уловил изменения мирового психологического климата. Однако сам факт, что советские ученые вопреки распространенным прогнозам типа: "Россия сможет иметь бомбу через десять, а то и через двадцать лет" — решили урановую проблему уже к 1949 году, не отрезвил наиболее рьяных рыцарей атомного шантажа. Несмотря на заявление Советского правительства о готовности запретить и уничтожить оружие массового поражения, если США и их союзники последуют этому примеру, гонка над пропастью продолжалась. Эдвард Теллер не только подстегнул программу водородной «Эйч-бомб», но и некоторое время спустя в комнате 2022, где собралась комиссия по делу Оппенгеймера, дал показания против бывшего шефа "Манхеттенского проекта", обвинив его чуть ли не в саботаже. Прямым результатом этого явился пресловутый "пункт три", который гласил:
"Поведение доктора Оппенгеймера по вопросу о водородной бомбе весьма сомнительно, чтобы разрешить ему в будущем участвовать в правительственных программах…"
Гонка вооружения, таким образом, продолжалась. И пока в эпигонских антиутопиях всячески варьировались атомные кошмары, человечество на крыльях "холодной войны" летело навстречу реальным ужасам, которые несла супербомба.
Теоретически принцип термоядерного оружия секрета не составлял. Еще за месяц до открытия деления урана профессор Ганс Бете из Корнельского университета разработал первую схему синтеза водорода в гелий. И когда атомный заряд стал реальностью, ни у кого не осталось сомнений, что именно он и послужит запалом для термоядерного устройства. Не дожидаясь очередного опробования, опережая события, американские ядерщики буквально фонтанировали опасными в своем неудержимом безумии идеями. Словно в горячечном бреду, соревновались друг с другом, разрабатывая все более смертоносные образцы нового оружия.
Но 8 августа 1953 года Советское правительство заявило о том, что "Соединенные Штаты не обладают монополией и на производство водородной бомбы". Через четыре дня после этого самолеты-разведчики обнаружили в небе над Азией следы термоядерного взрыва.
"Правительственная программа", в которой уже не было места людям вроде Оппенгеймера или Сциларда, между тем продолжала катиться по накатанной дорожке. На сцену вышла кобальтовая бомба — порождение поистине дьявольского ума. Тем более что от идеи до воплощения было рукой подать. Никаких технических трудностей для изготовления кобальтового чудовища не существовало. При желании можно было в любой момент поместить термоядерное устройство в кобальтовую оболочку, которая при взрыве способна образовать радиоактивное облако в 320 раз более смертоносное, чем чистый радий.
Людоедская одержимость далеко превзошла на сей раз самые мрачные прогнозы писателей и сценаристов антиутопического жанра. Речь шла, по сути, о самоубийстве во всемирном масштабе.
Радиохимики из Калифорнийского технологического института подсчитали, что кобальтовая бомба с одной тонной дейтерия способна создать полосу абсолютно выжженной земли протяженностью до 5000 и шириной до 2300 километров.
Четыреста таких бомб, по мнению Сциларда, способны испустить радиацию, достаточную для уничтожения жизни уже во всепланетном масштабе.
Дальше, как говорится, ехать было некуда. Но даже такая, поистине убийственная арифметика не отрезвила атомных маньяков. Сверхмощная по тем временам машина «МАНИАК» — игра слов, которую не могли предвидеть даже авторы "черного юмора" — полностью подтвердила выкладки специалистов.
Синтезируясь в гелий, тонна дейтерия дает 113 килограммов "свободных нейтронов, которые сделают радиоактивными 7,5 тонны кобальта, что эквивалентно 2,3 миллиона килограммов радия. Количество людей на планете известно, смертельная человеко-доза — тоже. Казалось бы, любой школьник справится с подобной задачей. Рекордный по лаконичности научно-фантастический рассказ по крайней мере решил бы ее однозначно: "Мелькнула невероятная вспышка света, пронесся оглушительный гул… В эту минуту "началась и закончилась третья мировая война".
Но нужен был порыв ветра (в прямом смысле слова), чтобы хоть как-то остудить горячие головы. Сейчас, когда проблемы экологии начинают решаться действительно во всемирном масштабе, такое покажется невероятным, но тогда, в разгар "холодной войны", стратеги Пентагона не приняли в расчет именно ветер. Планируя молниеносный упреждающий удар, упустили из виду, что даже в атомный век следует считаться с капризом стихий, непредсказуемым, своенравным.
Прогноз погоды на 1 марта 1954 года предсказывал направление ветра к северу от атолла Бикини. Но, вопреки ожиданиям, задуло в противоположном направлении, к югу, на острова Ронгерик и Утерик.
Снежный заряд, который принес с собой этот «незапланированный» шквал, обрушился посреди океана, накрыв случайно оказавшийся в том районе японский тралер "Счастливый дракон". За какие-нибудь минуты все вокруг — море, палуба, роканы рыбаков — сделалось белым. Обычное, казалось бы, происшествие на море, но через две "недели о нем с ужасом узнал весь мир. Потому что белые хлопья, усеявшие палубу, не хотели таять, а японских рыбаков, которые еле-еле добрались до порта Яидзу, пришлось срочно госпитализировать.
Крупинки «снега», обнаруженные японскими учеными в швах корабельной обшивки, показали высокую радиоактивность. Это был пепел, выпавший после очередного испытания на далеких коралловых островах. Вскоре следы испытания под кодовым названием «Майк» обнаружились в дождях над Японией, в смазочном масле самолета индийской авиакомпании, в небе над Австралией, Северной Америкой и даже Европой.
Призрак смерти витал без виз, не тревожа ни радары противовоздушной обороны, ни мирный сон детей. Но там, где выпали дожди, невидимый яд проник в травы, в молоко, затаился в человеческом теле. Генетические мутанты готовы были шагнуть с экрана в жизнь. И шагнули, когда стали известны случаи внезапных заболеваний детей, рожденных после Хиросимы.
