Ирак капитулировал. Испугавшись американского удара, увидев, что он оказался в политической изоляции, Саддам устами Тарика Азиза сообщил, что готов разрешить инспекторам ООН беспрепятственно работать.
Поводом были обращения к нему Бориса Ельцина и Кофи Анана с просьбой возобновить сотрудничество. Так что формально Саддам удовлетворил просьбы двух уважаемых политиков.
В ночь с 14-го на 15 ноября 1998 года американский президент Билл Клинтон и британский премьер-министр Тони Блэр девять раз беседовали по телефону, обсуждая ситуацию вокруг Ирака. Они пришли к выводу, что пока удар можно отложить. Но предостерегли Саддама: в следующий раз они ударят без предупреждения.
Но 17 ноября Багдад обвинил руководителя спецкомиссии ООН Ричарда Батлера в том, что тот превысил свои полномочия. Игра Саддама была ясна. Он устраивал конфликт, уступал только в последний момент и всякий раз за это что-то получал. Саддам хотел понять, до какого предела он может идти и на что решатся американцы.
Американцы оказывались в дураках: они тратили огромные деньги на мобилизацию военной машины, а потом все отменяли.
Инспекторы ООН вернулись в Багдад, но 15 декабря Ричард Батлер сообщил Совету Безопасности, что иракские власти отказываются передавать документы, в которых речь идет о создании оружия массового уничтожения.
16 декабря в Белом доме приняли решение нанести удар.
17 декабря Соединенные Штаты и Англия нанесли первый удар по военным объектам в Багдаде. Операция получила наименование «Лиса в пустыне».
Они три дня обстреливали Ирак крылатыми ракетами. В налетах участвовала и авиация. Американцы и англичане пытались уничтожить заводы по производству химического и биологического оружия. Удар был нанесен по командным пунктам армии, по казармам республиканской гвардии и дворцам Саддама, на строительство которых ушло, кажется, все богатство страны.
С этого момента на каждый вызов Саддама следовал ответ в виде бомб и ракет.
Считается, что удар по Ираку не имел никакого военного смысла, что Саддам Хусейн этому только рад. На самом деле не так. Это был тяжелейший удар по самолюбию Саддама, который видел, как рушатся его военная машина и его любимые дворцы.
Россия необыкновенно резко реагировала на удар по Ираку. Президент Ельцин и премьер-министр Примаков не пожалели резких слов, повторяя, что Соединенные Штаты нарушают устав ООН. В Государственной Думе американцев и англичан называли «международными террористами». Впервые за многие годы из Вашингтона и Лондона были отозваны российские послы. Это был сильный жест.
Действия Примакова получили почти полную поддержку общественного мнения, которое симпатизирует Ираку — из-за стихийного неодобрения американцев: зачем они всем навязывают свою волю? В знак протеста депутаты Государственной Думы отложили ратификацию российско-американского договора о сокращении стратегических вооружений (СНВ-2).
Начальник главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны генерал-полковник Леонид Ивашов заявил, что, если мнение России будут игнорировать, Москва «будет вынуждена изменить свои военно-политические векторы и может стать лидером той части мирового сообщества, которая не согласна с диктатом».
Среди генералов по-прежнему много желающих вернуться к противостоянию времен «холодной войны»…
Соединенным Штатам с каждым разом становилось труднее добиться поддержки своих акций против Ирака. Когда-нибудь им это надоест, рассчитывал Саддам, и тогда он получит свое, ничем не жертвуя, — инспекторы уйдут, а санкции будут сняты.
После войны в Персидском заливе Саддам построил сорок восемь президентских дворцов на сумму в два миллиарда долларов. Это дворцы с водопадами, искусственными озерами, похлеще Версаля.
Саддам не пускал во дворцы инспекторов не только из-за того, что, возможно, прятал там оружие. Он не хотел, чтобы видели, как он живет. Стало бы ясно, куда уходят деньги, почему не на что кормить людей. Иракцы демонстрировали иностранцам голодных детей и требовали немедленно снять санкции.
Организация Объединенных Наций в марте 1991 года пришла к выводу, что Ираку грозят «эпидемии и голод, если не будут предприняты усилия по поддержанию жизни населения». Саддаму предложили экспортировать под международным контролем нефть и закупать на вырученные деньги все необходимое.
На протяжении пяти лет Саддам отказывался от этой программы, считая, что зрелище голодных иракцев заставит ООН вовсе отказаться от санкций.
В 1995 году Совет Безопасности принял программу «Нефть в обмен на продовольствие». В мае 1996 года ООН и Ирак подписали меморандум о взаимопонимании, и программа начала осуществляться. Ираку разрешалось экспортировать определенное количество нефти, чтобы на эти деньги приобретать продовольствие и лекарства. Первоначально ему позволили продать в течение полугода нефти на два миллиарда долларов.
Саддам превратил своих граждан в заложников. Как выразился один дипломат, он действовал как террорист, захвативший самолет: расстреливал по одному заложнику каждые пятнадцать минут, пока его требования не удовлетворят.
Администрация Клинтона сдалась и позволила Саддаму продавать значительно больше нефти, чем прежде.
В 1998 году Ирак экспортировал нефти на пять с половиной миллиардов долларов. Эти деньги пошли на строительство новых дворцов для Саддама и на вооруженные силы. До начала второй войны Багдад выручил от экспорта нефти в общей сложности двадцать пять миллиардов.
СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НЕМОЛОДОГО МАРШАЛА
Годы после первой войны в Персидском заливе были худшими в жизни Саддама Хусейна. Он оказался в положении изгоя. Он не мог никуда поехать, да его никуда и не приглашали. Он лишился возможности создавать новое оружие и воевать.
Весь мир ждал, когда он наконец потеряет власть. И в его собственном окружении начались разброд и шатания. Самые верные приближенные утратили веру в его счастливую звезду и покинули страну.
Сбежал его сводный брат Барзан Ибрагим Хасан ат-Тикрити, который с 1979-го по 1983 год возглавлял военную разведку, а с 1988-го был представителем Ирака при Европейском отделении ООН в Женеве. В реальности он руководил иракской разведывательной сетью в Европе и распоряжался деньгами клана, вложенными в швейцарские банки.
Саддам отправил за ним специального посланника, чтобы уговорить вернуться. Барзан ат-Тикрити торговался, выпрашивал высокий пост. Новой должности он не получил, но благополучно вернулся домой, сумел успокоить сводного брата и даже не попал в тюрьму.
В 1995 году в соседнюю Иорданию от Саддама убежали две дочери, Рахда и Рана, вместе с мужьями, которые были его самыми близкими помощниками.
Это был тяжкий удар для Саддама. Его зятья занимали важные посты.
Подполковник Саддам Камель Хассан аль-Маджид возглавлял личную охрану президента. Он был очень похож на Саддама и в молодости играл его в кино.
Генерал-лейтенант Хусейн Камель Хасан, бывший министр экономики, руководил программой вооружений, в частности производством химического и бактериологического оружия.
Генерал Камель, уже находясь в Иордании, заявил, что иракцы надеялись испытать ядерное оружие в феврале 1992 года, но военное поражение и появление инспекторов ООН помешали этому.
Зять Саддама утверждал, что он бежал из Багдада, потому что желает освободить Ирак от своего тестя. Скорее всего, он просто проиграл в схватке за власть и боялся, что станет жертвой гнева президента.
Генерал поссорился со старшим сыном Саддама — Удаем. Удай пригрозил Камелю:
— Я тебя уберу со всех постов. Ты — конченый человек.
Утверждают, что перед побегом из Багдада генерал Камель получил от директора центрального банка тридцать миллионов долларов. В качестве министра экономики он не без пользы для самого себя конвертировал иракские динары в доллары.
Камель входил в число тех, кто распоряжался деньгами Саддама, размещенными за границей. Двоюродный брат генерала Камеля майор Изеддин Мохаммад Хассан, который бежал вместе с ним, тоже занимался денежными делами. Майор обычно сопровождал делегации иракских военных, которые осуществляли закупки вооружений.
Саддам болезненно воспринял бегство дочерей и зятьев. В стране, где семейные, родовые, клановые отношения имеют такое значение, это повредило его образу отца нации.
Король Иордании Хусейн хорошо принял изгнанников. Но со временем интерес к ним угас. А вскоре они и вовсе превратились в нежелательных гостей и почувствовали себя в изоляции. Дочери Саддама стали требовать возвращения. Они плакали, устраивали скандалы. Получив теплое письмо от матери из Багдада, клялись, что дома все будет хорошо, отец ничего с ними не сделает, достаточно попросить у Саддама прощения. Они поклялись мужьям на Коране:
