Читаем без скачивания Убийство из-за книги (сборник) - Рекс Стаут

Если это была игра на публику, то весьма талантливая. Вместо того чтобы опереться на твердый моральный принцип, гласящий, что любящие дочери не убивают собственных отцов, она заняла иную позицию. Дороти утверждала, будто в такую несусветную рань – всё произошло, как известно, в половине восьмого утра – не смогла бы убить и муху, не говоря уже о собственном отце. Она вообще не привыкла вылезать из кровати до одиннадцати, за исключением чрезвычайных ситуаций: вот, например, в прошлый вторник ее разбудили уже в начале десятого, сообщив печальную новость о смерти отца. Мы установили, что мисс Кийс жила вместе с отцом в собственной квартире неподалеку от южной оконечности Центрального парка. Есть ли у них слуги? Да, две горничные. Затем Вульф поставил вопрос ребром: могла ли она, чисто теоретически, незаметно покинуть дом, а затем также незаметно вернуться до семи утра? Невозможно, заявила Дороти, ее так рано ни за что не разбудить, если только не окатить водой из садового шланга. Но вообще она точно утверждать ничего не может, поскольку в жизни не пробовала рано утром незаметно выходить из дома и возвращаться обратно.

Мисс Кийс не получила у меня вообще никакой оценки, потому что к тому моменту я составил о ней собственное предвзятое мнение и не мог считаться беспристрастным арбитром.

Фрэнк Броадайк был неподражаем. Предположение Телботта, что если бы Броадайк и решил кого-то убить, то покончил бы скорее с ним самим, а не с Кийсом, он встретил с большим энтузиазмом. И не удивительно, ведь эта гипотеза подразумевала, что Кийс добился успеха на поприще дизайна благодаря скорее навыкам Телботта как умелого продавца, нежели своим собственным профессиональным талантам. Броадайк воодушевился такой мыслью и постоянно к ней возвращался. Он признал, что его собственные дела пришли в упадок как раз тогда, когда выросла популярность Кийса. Кроме того, он еще и подтвердил слова Дороти о том, что всего лишь за три дня до смерти Кийс подал против него судебный иск, требуя возмещения убытков на сотню тысяч долларов и уверяя, что Броадайк выкрал из его рабочего кабинета эскизы дизайна бетономешалки и стиральной машины. Тут Броадайк впал в ажиотаж и заявил, что давно пора расправиться с Виком Телботтом, который захватил буквально весь рынок, используя методы психологического давления на клиентов и свое личное обаяние. Спросите любого уважаемого промышленного дизайнера, да спросите их всех. Кийс был самым заурядным изобретателем безделушек и понятия не имел о тонкостях сложной взаимосвязи между функциональностью и дизайном. Если верить моим блокнотам, Броадайк четырежды подчеркнул эту глубокую мысль.

Сам он просто из кожи вон лез, стараясь вернуть себе утраченные позиции. Броадайк объяснил нам, что по натуре он жаворонок: восход солнца пробуждает и вдохновляет его; легче всего ему дышится ранним утром. Все его блестящие прошлые достижения родились, пока в тени деревьев еще не высохла предрассветная роса. А вот вечером он просто дурак дураком. Постепенно, однако, им завладели лень и безразличие, он стал поздно ложиться и поздно вставать, – и именно из-за этого его счастливая звезда начала блекнуть. Но совсем недавно Броадайк вознамерился вновь раздуть угасшее пламя, и в последний месяц начал появляться в своем офисе еще до семи – то есть за три часа до прибытия на службу остального персонала. К его радости, дело пошло на лад: вновь начались утренние вспышки озарений. Так, например, в тот самый вторник, когда был убит Кийс, он с утра продемонстрировал сослуживцам потрясающие наброски электрической сбивалки для яиц – это будет просто революция в промышленном дизайне. Тут Вульфу захотелось узнать: был ли кто-нибудь вместе с Броадайком в офисе тем судьбоносным утром? Скажем, с половины седьмого до восьми часов. Нет. Никого с ним не было. Что же, алиби Броадайка оказалось, пожалуй, самым уязвимым.

Поскольку я уже успел привязаться к Одри Руни (и в любой момент женился бы на ней, если бы не одно обстоятельство: я не хочу, чтобы мою супругу узнавали на улицах, а портрет Одри красовался на календаре в закусочной «У Сэма»), меня больно укололо одно признание: ее проживающие в Вермонте родители изначально нарекли дочь Энни, но затем та самолично изменила имя. Вообще-то это можно понять: «Энни» не слишком удачно сочетается с фамилией «Руни». Но господи ты боже, почему именно Одри? Одри! Пожалуй, вкус у нее был не ахти какой.

Все это, конечно, не изобличало ее в хладнокровном убийстве, но рассказ мисс Руни наводил на сомнения. Она работала в офисе Кийса в качестве секретарши Виктора Телботта, но месяц тому назад Кийс уволил ее, заподозрив в краже эскизов и продаже их Броадайку. Когда Одри потребовала представить доказательства, Кийс не сумел этого сделать. Не удивительно, что девушка устроила грандиозный скандал. Она так часто вламывалась в личный кабинет шефа, что тот в конце концов был вынужден нанять охранника. Мисс Руни пыталась подбить сослуживцев, общим числом сорок человек, устроить в ее защиту акцию протеста, и едва не преуспела. А еще она неизменно подкарауливала Кийса у дома, желая с ним объясниться, однако неизменно терпела поражение. За восемь дней до убийства, утром в понедельник, Кийс наткнулся на Одри, явившись поутру за своим скакуном в Академию верховой езды Стиллуэлла. С помощью служившего на конюшне Уэйна Сэффорда Кийсу удалось по-быстрому оседлать коня, и, громко цокая, он удалился в сторону Центрального парка.

Но на следующее утро Энни-Одри снова поджидала его там, и день спустя тоже. Девушка с самого начала объяснила Вульфу, что ее особенно возмущало то обстоятельство, что Кийс не хотел даже ее выслушать и обсудить ситуацию. Этот тупоголовый упрямец ни в какую не желал с ней общаться, но Одри не собиралась сдаваться. Она забыла упомянуть, что Сэффорд Кийс нисколько не препятствовал ее настойчивым визитам в Академию верховой езды, впрочем, эту деталь можно было уточнить и позже. На четвертый день, в четверг, Вик Телботт тоже заявился на конюшню, чтобы сопровождать шефа во время прогулки. И вот что произошло в то утро. Кийс, на которого тут же привычно накинулась Одри, не выдержал и ткнул ее хлыстом в живот. Уэйн Сэффорд, вступившись за девушку, толкнул обидчика достаточно сильно, чтобы тот потерял равновесие и упал. Телботт решил вмешаться и замахнулся на Уэйна, но тот так врезал ему, что Вик рухнул прямо в стойло, которое еще не успели вычистить.

Судя по всему, решил я, Уэйн сдерживал себя, боксируя в нашем красиво обставленном кабинете, посреди большого персидского ковра. Затем мысли мои потекли в другом направлении: будь я на месте Кийса, я непременно сконструировал бы для себя электрическую лошадь. Но вернемся к показаниям мисс Руни. На следующий день Кийс, несмотря ни на что, опять явился в конюшню, где вновь выслушал привычные упреки Одри, но дальше этого дело не пошло; три дня спустя, в понедельник, история повторилась. В обоих случаях Телботта рядом не оказалось.

Утром в четверг Одри заявилась в Академию без четверти шесть. Столь раннее появление имело свои преимущества: она успела сварить кофе, пока Уэйн чистил лошадей скребницей. Кофе они запивали рулеты с корицей. На этом месте рассказа Вульф грозно насупил брови, поскольку сам он терпеть не может рулеты с корицей. В начале седьмого в конюшню позвонили из гостиницы «Черчилль» и попросили не седлать лошадь для Телботта, а также передать Кийсу, что тот сегодня не сможет составить ему компанию. Кийс появился в половине седьмого – он всегда отличался пунктуальностью, в ответ на уколы Одри лишь презрительно сжал губы и ускакал прочь. Одри осталась на конюшне, где провела безвылазно еще час. Она все еще находилась там в двадцать пять минут восьмого, когда конь Кийса прибежал туда без седока.

Вульф поинтересовался, не покидал ли конюшню Уэйн Сэффорд. Нет, все это время они провели вместе.

Похоже, Одри и Уэйн были как-то связаны между собой и обеспечили друг другу взаимное алиби. Во всяком случае, когда пришло время выслушать показания Сэффорда, тот не стал противоречить ей ни единым словом: согласитесь, вполне достойное поведение для парня с конюшни. Он, правда, совершил ту же ошибку, упомянув про рулеты с корицей, но это был единственный его промах.

Когда все они наконец ушли, уже в третьем часу ночи, я первым делом потянулся и от души зевнул и лишь потом обратился к Вульфу:

– Ничего себе клиенты, все пятеро, а?

Но он лишь неопределенно хмыкнул в ответ и упер ладони в край своего стола, чтобы отодвинуть кресло.

– Мой сон окажется более продуктивным, – заявил я, – если вы соблаговолите дать свой комментарий. Только не насчет Телботта, тут я справлюсь сам. Я куда лучше вашего разбираюсь во внешних проявлениях любовных чувств и видел, как он смотрит на Дороти. Тяжелый случай. Но позвольте узнать, что вы думаете о наших клиентах? Поул?

– Этому типу нужны деньги. Его положение, возможно, было отчаянным, но теперь он их получит.