заставляя меня с ума сходить от тревоги и беспокойства. А он мог не появляться в замке три, а то и четыре дня. Я взывала к здравому смыслу, ругалась и с птицей, и с человеком, но птиц только быстро верещал что-то в ответ, не самое покладистое, судя по звукам, а человек прижал к себе и уткнулся носом в высоко собранные волосы.
– А если ты не успеешь к обороту вернуться в замок?!
– Ну и не успею, – упрямо вздохнул Рене, разжав объятия, из которых я стремилась поскорее выбраться. – Лиро, это всего пара часов, выкручусь как-нибудь. Если в поле или лесу, вообще отлично.
– А если в городе, прямо на улице?!
– Значит, на улице. Ну не убьют же! Самое страшное, что может случиться – арестуют и оттащат в камеру. Из которой, опять же, спустя пару часов я исчезну.
Я поражалась его беспечности. Нет, упрямому безрассудству.
– Но ты голый, Рене!
Вельвинд демонстративно оглядел рубашку и штаны, которые я успела худо-бедно подогнать по его долговязой фигуре. Теперь одежда не болталась на нём морским парусом.
– Да, в наготе есть ряд неудобств, – подняв бровь, вежливо согласился он. – Благородные дамы визжат и падают в обморок, пачкая в уличной пыли прекрасные наряды, благородные господа…
– Хватит паясничать, лирэн! – рассердилась я.
– Я выкручусь, если такой конфуз всё-таки случится в неудобный момент. Прежде всего, я стараюсь рассчитать время так, чтобы оборот не застиг меня в людном месте.
Я не смогла его переспорить. Но разговор вдруг навёл на мысль, которая должна была прийти в мою голову раньше, много раньше! С досады на собственную несообразительность я с силой хлопнула ладонью по столу, отбила руку и долго сидела, баюкая её, пока не унялась боль. Сычу нужна зачарованная одежда, это решило бы неловкие ситуации. Хотя бы один комплект для начала. Такую одежду носили оборотни, избегая появления голышом. Если заказывать такую у мага с соответствующим даром, пришлось бы выложить кругленькую сумму за одни только вплетённые в ткань чары, но, я знала, такие вещи можно было приобрести и поношенными, в лавках готового платья, например. В Риагате наверняка есть подобные магазины.
Это был редкий случай, когда общения с мужем я ждала с нетерпением. Обычно он связывался через артефакт сам, прося экономить заряд моего. Да и подозрительно бы выглядел мой вызов. Я готовилась к предстоящему разговору, репетировала выражение лица, ровное дыхание, важный для себя, нет, для Рене вопрос.
Изображение Вергена, всплывшее на фоне окна в кабинете, держало возле лица сигару, я могла рассмотреть струйку дыма и необычайно умиротворённое, довольное выражение его лица. Муж заговорил первым, о насущных тратах и своих ближайших планах. Я слушала и ждала.
– Гертана, я вот что узнал… – начал Верген специальным тоном, а я немедленно скривила губы в горькой улыбке.
Выслушала о приезде в Риагат иноземного целителя, успешно врачующего различные тяжкие недуги. Визит должен был состояться в первый месяц лета. Далеко; мы только-только начали радоваться весне, у Саркена в саду работы прибавилось.
– Нет, – вырвалось из меня против воли.
– Не понял.
– Хватит с меня целителей, Верген. Я им не верю и тебе советую не тратить больше на все эти сомнительные осмотры и консультации деньги. Ценю твои старания, но хватит.
Муж так опешил, что чуть не выронил дымящуюся сигару, проекция пошла рябью.
– Птичка моя, ты рано сдаёшься! Надо искать, надо пробовать! Я разузнаю об этом чужестранце побольше и…
– Оставь, Верген. Довольно с меня, дай дожить свой срок спокойно. Разве что... – Я набрала в грудь побольше воздуха и, как можно спокойнее глядя мужу в глаза, попросила: – Я бы хотела приехать в Риагат. Мне нужно обновить гардероб. Понимаю, что приёмов и балов в Бейгор-Хейле не устраивают, так мне и не бальные платья нужны, а несколько самых простых, повседневных.
Несколько мгновений тяжёлый взгляд мужа сверлил меня, почти вынуждая отвести глаза, опустить голову, заверить, что я и в старых платьях ещё годик-другой похожу, они вполне приличные.
– Хорошо, – неторопливо произнёс Верген. – Полагаю, эти траты не сильно ударят по семейному бюджету. Хотя удобнее и быстрее было бы попросить мою горничную сделать эти покупки. Она женщина, должна разбираться в вашей моде… Но согласен, тебе самой это сделать будет приятнее. Но, Герта, опять же: не раньше начала лета. Быстрее не выйдет, дела меня не пускают.
Я опустила взгляд на сложенные на коленях руки и сдержанно поблагодарила. Это было щедрой уступкой со стороны Вергена, давить на него дальше значило бы добиться обратного результата.
– Правильно, что отказалась от этих сомнительных целителей, – одобрил сыч, когда я упомянула предложение Вергена. – Мне кажется, он возил тебя вовсе не к опытным сильным магам, а к шарлатанам-недоучкам, деревенским знахарям средней руки, умеющим только бородавки сводить. На настоящего мага твоему хмырю денег жалко.
Я неопределённо повела плечами.
Наши нечастые беседы с сычом носили всё более дружеский, доверительный характер. Он был первым и единственным свидетелем моих маленьких побед: упорные занятия принесли свои плоды, я научилась вызывать огонь, хотя и не сразу попала прицельно в свечку, едва не спалив коврик под ногами, а следом занавеску, закрывающую «совиное» окно. Но всё равно это было счастье. В груди и чуть выше, у горла, зарождалось приятное тепло, предвещающее магическое действие, и звуки заклинаний легче складывались в нужные слова. А к середине весны у меня отпала необходимость использовать огненный камень: я смогла подогревать воду до нужной температуры. То же самое научилась проделывать с любым напитком, как нагревать, так и остужать. Это было огромным достижением и не потребовало ни капли крови. Рене не скупился на комплименты, порывался поцеловать в порыве чувств, но я вовремя пресекла. Рисунок из тетради сыча исчез.
Огорчало, что об Альнарде он рассказывал свободно, много и с удовольствием. Делился укладом жизни, рисовал, как устроены дома снаружи и внутри, рисунками же показывал, какую одежду носят альнардские девушки, какие блюда чаще всего готовят… Множество мелочей охотно вспоминал, видя
