высшим военным образованием, но подсуетившийся коллега сообщил, что Курьянов-то на точке, очень апатичен и вообще не собирается от любимой ракеты никуда уезжать, а вот-де он лично готов послужить Родине на трудных заграничных рубежах. А что? Пожалуй! Можете и вы послужить. Штабным нужно было выполнить план да и домой баиньки. В общем, товарищ подложил большую подлянку своему другу и брату и стал вместо него паковать скарб для отъезда за границу. Курьянов, конечно, очень расстроился, т.к. понимал, что теперь, как ракетчик, может в ближайшем будущем загреметь в самую что ни наесть дыру: север, юг, восток, тоже около границ, т.е. еще хуже Щучина.
Но не бывает худа без добра. Ангел-хранитель спас нас от перевода в Венгрию, ведь всем известны страшные венгерские события. Это было бы гораздо хуже, чем любая наша граница…
И вдруг, буквально через пару месяцев, надо же такому случиться, мужу предложили учиться в Академии государственного разведывательного управления: подходило всё – возраст, партийность (а-а-а… я ведь тоже вступила в Щучине в КПСС и была горда непомерно, честное слово!), образование обязательно высшее, опыт работы в части, семья, моральный облик. У моего мужа были все данные, вплоть до самого высочайшего морального облика, у семьи тоже, жена тоже была скромна и моральна, даже повышала свой образовательный уровень! Нас переводили в Москву!!! Счастливы мы были безмерно.
Правда, сначала мы должны были перекантоваться пару-тройку месяцев в Минске при штабе (а вдруг офицер по каким-то параметрам не подойдет?), а потом уж пожалуйте в московскую академию.
МИНСК – интересный
Нам предоставили служебную однокомнатную квартиру на первом этаже по адресу ул.Одоевского д.1 на окраине города с прекрасным видом на кладбище. Но, Боже, какие это пустяки! Свой домашний уют хоть на год, даже центральное, на самом деле центральное, без дровяного титана, отопление и ванная с горячей водой! Первое время я принимала душ и ванну по два раза в день, что, собственно, и надо проделывать, а не, как всегда, в четверг.
Мы тут же приобрели удобную широкую тахту Минской мебельной фабрики, которая прослужила нам верой и правдой более 35 лет, и черно-белый телевизор «Рекорд». Уют состоялся, мы были в радужных надеждах и вообще в полной эйфории.
Алёнушку забрала с удовольствием мама, а уж Алёнка прямо таки вцепились в бабушку, которая в это время была у нас в Щучине, чем очень её растрогала, бабушка видела, что маленькая лапочка-внучка её полюбила. Что же удивительного – моя мама, повторяю, безоглядно любила своих внучек, а дети это, ох, как чувствуют!
Нам объяснили, что Витя побудет в штабе округа в Минске, сдаст там какие-то экзамены на грамотную устную и письменную речь (рапорты и донесения, видно, писать без ошибок!), потом поедет в Москву, там на него посмотрят, потом уж, Бог даст, и жену можно вызвать. Такое частое сито было для того, чтобы посмотреть, не стукнет ли по голове полевым офицерам свобода после гарнизонной житухи и как они будут вести себя, не закрутит ли их вольница городской, по сути дела, штатской жизни. Некоторых все-таки разворачивали назад. Да и проверяли нас все КГБешные службы до седьмого колена. Кто выдержит, тот король! Я не сомневалась, что Витя выдержит и будет, если не король, то уж хотя бы кузен короля, а я не подводила его никогда – не подведу и теперь. Поживу в Минске, естественно буду вести себя морально-морально, скромно-скромно.
Ради Бога, буду «как все», найду себе работу – уж в городе-то, надеюсь, смогу работать по специальности! Год пройдет незаметно, тем более, если открываются радужные такие перспективы, это вам не Венгрия, товарищи!
Мы решили, на всякий случай, проверить, насколько Витя не забыл русский язык и написать диктант. Показатель грамотности был ужасающий: диктант, правда, выбрали очень сложный, я буквально напичкала его самыми трудными правилами, ошибок оказалось великое множество и еще чуть-чуть. Вот что значит не читать, не писать и жить в Тьму-Таракани возле своей обожаемой ракеты. Но самое интересное то, что Витя моментально вспомнил грамматику и второй, а потом ещё один, а потом следующие диктанты написал вполне на уровне его школьного «золота», которое он заслуженно получи в своей спецшколе. Вот что значит хорошее обучение в СССР и не купленная медаль! Это очень помогло ему выделиться в группе при проверке грамотности офицеров. Один абитуриент, например, написал: «он зачесал волосы НА зад», и таких ляпов было множество.
Витя поехал в Москву в очередную академию, а я осталась в Минске.
Конечно, я сразу же пошла в РАЙОНО, где меня приняли с распростертыми объятиями и предложили работу в школе, но, правда, очень далеко, почти в центре, так что мне приходилось утром пёхать до автобуса, штурмовать его, трястись около получаса, а уж потом минут пятнадцать добираться до школы. Но я была всё равно очень довольна, какие пустяки! Не нужно было выпрашивать работу, можно заниматься делом, которое я знала и любила, и, главное, я была в городе! Могла пойти в кино не на тот фильм, который присылали по разнарядке, а выбрать понравившейся. Могла, наконец, посетить театр, а не самой развлекать гарнизонное общество самодеятельностью. Что ни говори, хоть нашему драмколлективу при Доме офицеров в Щучине на смотре народных талантов в Минске и присвоили звание «Народный театр», все-таки самодеятельность, хоть самая наиталантливейшая, она и есть самодеятельность. И потом, наконец, исчезло ощущение замкнутого пространства и лицезрение одних и тех же лиц, слушание одних и тех же разговоров. Будучи только год или полтора в Минске, я полюбила этот город и его жителей, приветливых и добродушных.
Белорусы даже по их историческому названию, конечно, принадлежат к славянской расе, но то, что Минским княжеством сначала владели половцы, кстати, предполагается – предки русичей, в частности, «князь» Всеслав Брячиславович и его многочисленные жадные потомки упоминаются уже в летописи ХI в. Все перипетии коварных и нелепых войн князей за владение белорусскими землями описываются и в «Слове о полку Игореве». Помню, это произведение в 8 классе произвело на меня неизгладимое впечатление, проняло до слёз – так смогла наша учительница донести до максималистски и скептически настроенных подростков основу «Слова» – любовь к Отечеству, необходимость его защиты, словом, то, что называется патриотизмом.
Геополитически удобная белорусская земля постоянно переходила от князей половецких из рук в руки то к Киевскому, то к Литовскому, то к Польскому княжествам. Русские и шведы тоже были не прочь попользоваться плодородными землями и прямой дорогой через Минск в Европу. Однако,
