— А-а-а — выдохнула толпа, угрожающе придвинувшись к стоящему на коленях и затравленно озирающемуся пленнику.
— Рахматушка. Сволочи, не трогайте его… — из дома выскочила растрепанная, разъяренная как фурия, молодая светловолосая женщина. Оттолкнув оказавшегося у нее на пути здоровенного парня так, что он едва удержался на ногах, она загородила собой перепуганного, избитого эмира.
— Анька, уйди стерва — руководящий погромом плотный бородатый мужик с "Калашниковым" на плече и "лифчике" разгрузке поверх живописных лохмотьев, ухватил бушующую блондинку, попытался оттянуть ее в сторону и тут же отдернул руку, в которую девушка стремительно вывернувшись, вцепилась зубами — убью дура.
От звонкой оплеухи Анька полетела на землю, тихо поскуливая, подползла к Рахмату, и обняв его зарыдала.
— Илюха — окликнул бородача Стариков — что тут у вас?
— Да вот — ощерился тот — хотим эмира кончать, а эта подстилка бандитская под ногами путается. Допрыгается, вместе с ним и порешим.
— Не торопись, порешить его всегда успеете — кивнул на пленника Спиридонов.
— А ты кто такой, чтобы здесь командовать? — тут же окрысился в ответ Илья.
— Тот, кто будет спасать твою задницу — спокойно, глядя ему в глаза, раздельно отчеканил Сергей.
Бросив быстрый вопросительный взгляд на утвердительно кивнувшего головой Антона, бородач нахмурился, и что-то недовольно бурча себе под нос, отошел в сторону.
— Витя бери этого хмыря и вон в ту крайнюю хижину — начал распоряжаться старлей.
— Нет, не трогай его — снова завизжала девица, когда Шевченко протянул руку, чтобы ухватить эмира за шиворот изодранной рубахи.
— Свяжите ее, только аккуратней, без фанатизма. И готовьте людей к эвакуации.
Илья, окончательно признав право пришельцев взять ситуацию в свои руки, молча, кивком головы, подозвал к себе двоих помощников и уже втроем они с трудом оторвали судорожно цепляющуюся за своего возлюбленного Аньку, быстро связали ее, и бережно уложили на скамейку возле дома.
— Ты русский язык понимаешь? — Виктор уселся напротив забившегося в угол эмира.
Ответом ему было гробовое молчание и настороженный полный страха и ненависти взгляд.
— Значит, не понимаешь — покачал головой Шевченко.
— Сейчас быстро выучит, когда ухо отрежу — свирепо прорычал Спиридонов, хватая пленника за вышеозначенный орган и делая вид, что намерен напрочь отхватить его ударом своего ножа.
— Нет! — истошно заверещал Рахмат — не нада! Понимай руски!
— Да у тебя просто талант педагога — усмехнулся прапорщик довольный лингвистическими успехами подопечного.
— Точно — кивнул старлей продолжая удерживать допрашиваемого за покрасневшее и распухшее ухо — а я даже не знал об этом. Сколько людей у Абдуллы? Оружие какое? Говори.
— Ай, ай, ай — завыл тот — много. Люди много. Ружье, патрон много.
— Сколько, много? Отвечай собака.
— Ай, ай, ай. Много, не могу как сказать.
— Считать не умеешь, что ли? — опешил Шевченко.
— Да, да. Не знаю считать.
— Мда — протянул Спиридонов — вот так невезуха. Взяли блин языка, а он скотина неграмотный оказался. На пальцах покажи сколько людей.
В конце, концов все-таки удалось выяснить, что численность бойцов у Абдуллы составляет три десятка, считая восемь полицаев Мусы.
— Вдвоем не справимся, многовато будет — обращаясь к прапорщику, подытожил Сергей, краем глаза наблюдая реакцию пленника, и к своему удовлетворению заметив, как он подобрался и что называется "навострил уши".
— Да уходить надо побыстрее и людей уводить — кивнул Виктор, жестом давая понять, что от него тоже не укрылись перемены в поведении допрашиваемого.
— Абдулло идем, тебе башка секим — мрачно сообщил Рахмат Спиридонову, и кивнул в сторону Шевченко — твой брат башка секим. Другой руски как свиньи режем будет.
— Разговорился гаденыш — Сергей от души влепил по коротко стриженному затылку эмира хлесткую оплеуху, отчего тот заскулил и втянул голову в плечи, закрывая ее руками — говори какое оружие, тварь.
В ходе дальнейшего допроса удалось выяснить еще одну интересную подробность. Оказывается, боеприпасов у басмачей было совсем немного, то есть, конечно, ящик патронов к автоматам Калашникова, ПК с четырьмя сотнями боекомплекта к нему и три одноразовых "Мухи", по здешним меркам запас весьма солидный. Но и не такой огромный, как первоначально показалось перепуганным поселенцам. Девять из десяти ослов каравана везли героин, груз сам по себе достаточно страшный, но в сложившейся ситуации угрозы не представляющий.
Получив нужную информацию, приятели связали Рахмата и покинули хижину, оставив его в полной темноте и неизвестности ожидать своей дальнейшей участи. Прошло минут двадцать, пленник с тревогой прислушивался к шуму и суете доносившимся из за плетенных стен. Легкий шорох открываемой двери заставил эмира внутренне содрогнуться и приготовиться к самому худшему. В образовавшуюся щель скользнула человеческая фигура, тускло блеснуло лезвие ножа и веревки, стягивающие затекшие конечности внезапно ослабли.
— Беги — в своем освободителе Рахматулло с удивлением узнал Старикова — скажи Абдулле, что я его не предавал. Передай, они берегом на восток пойдут.
— Старый — эмир схватил мужика за отворот олимпийки и зашептал — зачем поддержка даешь? Обмануть хочешь? Я знаю, ты хитрый.
— Жить хочу — Антон оторвал вцепившуюся в него руку — думаешь, они мне простят, что я для вас налоги с них в три шкуры драл? Это они сейчас на радостях про меня забыли, а потом все припомнят. Не по пути мне с ними. А так подожду немного, может Абдул — шах меня не тронет.
— Два идем.
— Нет, прямо сейчас к Абдулле соваться не буду. А то под горячую руку башку отрежет. Я лучше пережду, когда все успокоится, а ты беги — с этими словами Стариков вышел на улицу и исчез.
Ящерицей, выскользнув следом за своим спасителем, Рахматулло ползком добрался до густых ковылей и стремительно кинулся на запад, так и не заметив двух пар пристально следящих за ним глаз.
— Сбежал скотина — удовлетворенно улыбнулся Спиридонов
— Точно — кивнул Шевченко — только пыль столбом. Как думаешь, он поверил?
— Обижаешь — ухмыльнулся Антон — все как по нотам разыграл. Школьная самодеятельность и институтский КВН — великое дело. Главное, чтобы гаденыш живым добрался до Абдуллы. Ну, почти двое суток форы у нас есть, идти надо.
В том, что эмир добрался до своих, друзья убедились воочию, когда после полудня третьего дня увидели небольшую колонну вооруженных людей, спешащую по следу беглецов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
