Читаем без скачивания Морские были - Петр Северов

Японцы, конечно, видели из крепости, что теперь ядра их делают недолет, но, тем не менее, они продолжали ожесточенную пальбу, и Головнин удивился этому безрассудству.

- Вот "рыцари"! А ну-ка, Рикорд, пошлите им один "гостинец", да так, чтобы обязательно в крепость угодил!..

На шлюпе прозвучал сигнал боевой тревоги; комендоры метнулись к пушкам... Позже Головнин не мог вспоминать без волнения эти несколько секунд, когда корабль словно замер, и люди на нем будто затаили дыхание. Именно в эти секунды решался исход дальнейших событий. Грянул бы выстрел, и многое изменил бы он к лучшему в дальнейшем плавании "Дианы", в судьбе самого Головнина.

Но выстрел не грянул.

- Повремени-ка, братец, - сказал Головнин комендору, быстро поднимаясь на палубу шлюпа. - Мщение? Они его заслужили. Но начинать военные действия без воли правительства мы не должны. - И, обращаясь к Рикорду, спросил: Ваше мнение, капитан-лейтенат?..

- Правильно... И все же обидно. Очень обидно, Василий Михайлович!..

- Терпение, Петр, терпение и выдержка, - медленно, глухо проговорил капитан. - Если мы окажемся в положении, когда необходимо будет защищаться, мы им дадим урок настоящего боевого огня. А пока - пушки накрыть. Шлюп отвести дальше от крепости. Еще раз попытаемся объясниться.

В молчаливом огорчении комендоры отошли от пушек. С берега прогремел последний выстрел, и окутанная дымом крепость затихла.

И снова на мысах всю ночь горели огни. В текучих отблесках, что дробились на зыби, черными тенями шныряли японские лодки. Но ни одна из них не приблизилась к "Диане"...

А утром через своих посыльных японцы передали, что обстрел шлюпки был ошибочным, что они очень сожалеют о случившемся и приносят извинения... Посыльные уверяли, будто комендант крепости сам опасался нападения, но теперь он готов лично принять капитана и оказать экипажу посильную помощь...

Мичман Федор Мур упросил Головнина взять и его в крепость.

Дозорные в крепости следили за капитанской шлюпкой с той минуты, когда она отходила от борта "Дианы". Три важных чиновника, облаченные в парадные халаты, заранее вышли из ворот крепости и спустились на берег, чтобы встретить гостей...

Головнин решил высадиться у самой крепости и теперь внимательно рассматривал ее с близкого расстояния. Крепость была маленькой, построенной наспех.

Штурман Андрей Хлебников, сидевший у руля, рыжеватый мускулистый человек с внимательным взглядом и застенчивой улыбкой, даже пошутил:

- То ли осиное гнездо, то ли муравейник! А расковырять такую хламиду и со шлюпа немудрено...

- Немудрено, штурман, сделать глупость, - строго сказал Головнин. Доброе дело труднее удается...

- Вот именно! - запальчиво воскликнул маленький Мур. - И нужно забыть подобные разговоры!..

Хлебников удивленно взглянул на него, пожал плечами и ничего не ответил.

После очень длинного приветствия, в котором рядом с фамилией капитана торжественно вспоминались и солнце, и звезды, и луна и которое Алексей полностью не смог перевести, японец сказал, что будет счастлив развлечь дорогого гостя разговором, пока в крепости закончатся последние приготовления к встрече.

Разговор, однако, не клеился. Головнин спросил чиновника о названии отчетливо видневшегося отсюда мыса, которым оканчивался на севере остров Мацмай, но тот, вздохнув, ответил, будто он никогда не интересовался подобными названиями. Не знал он также, какова ширина пролива, глубок этот пролив или мелок, имеются ли течения и насколько они опасны для мореходов.

В этой скучной беседе прошло больше часа. Наконец-то из крепости дали сигнал, и чиновник сказал, что теперь он может сопровождать милых его сердцу гостей.

Головнин приказал матросам вытащить шлюпку на берег. Поняв его распоряжение, японец с улыбкой поклонился. Алексей перевел его слова:

- Очень хорошо! Мы вполне доверяем друг другу...

У шлюпки Головнин оставил одного матроса. Кроме мичмана Мура, штурмана Хлебникова и переводчика Алексея, с ним были еще три моряка, матросы первой статьи: Спиридон Макаров, Дмитрий Симанов и Григорий Васильев.

Капитана и его спутников поразило количество солдат, разместившихся в тесном дворике крепости. Не менее четырехсот человек, вооруженных ружьями, саблями, копьями, кинжалами и луками с набором стрел, сидели вокруг площади, словно ожидая какого-то уже известного им приказа.

- Не может быть, - негромко сказал Хлебников, - чтобы столько военных постоянно находилось в этой малой крепости... Наверное, их собрали со всего острова...

- Пожалуй, - согласился Головнин. - Посмотрим, к чему собрана эта ватага...

Посредине площади была раскинута просторная полосатая палатка. Ни на минуту не задерживая гостей во дворе, чиновник провел их в эту палатку.

Начальник крепости, с сонным лицом, важно восседал на высоком стуле, держа в руках металлический жезл, от которого через плечо тянулся шелковый шнур. Одет вельможа был в дорогие шелка, на поясе его висели две золоченые сабли. Три свирепого вида оруженосца разместились за его спиной. Рядом, на стуле пониже, сидел помощник начальника, уже знакомый Головнину, тоже охраняемый тремя оруженосцами. По сторонам палатки сидело восемь чиновников, не сводя с вельможи робких взглядов.

Головнин слегка поклонился. Оба начальника встали, подняв левую руку ко лбу и как бы переламываясь в пояснице.

Капитан присел напротив старшего вельможи. Мичман, штурман, переводчик и матросы заняли скамьи несколько позади.

- Мне очень приятно, почтеннейший капитан, - звонким голосом произнес вельможа, пристально оглядывая Головнина, - видеть вас под этим кровом... Надеюсь, ваше здоровье вполне благополучно?

Головнин ответил, что он тоже рад видеть столь знатного начальника.

Слуги принесли чай, а потом табак и трубки. Отхлебывая из фарфоровой чашки несладкую зеленоватую жидкость, вельможа как будто между прочим спросил:

- Сколько же людей у вас на корабле?

Головнин ответил, увеличив количество команды почти вдвое.

- Наверное, это самый большой русский корабль? - осведомился японец.

- О нет! - сказал Головнин. - У нас имеются корабли и впятеро большие.

- Разве у России много кораблей?

Головнин улыбнулся:

- У берегов Камчатки, в Охотском море, в океане, у Русской Америки плавают десятки наших кораблей.

- Э! - воскликнул вдруг начальник и оглянулся на своего помощника. Тот встал и вышел из палатки. Через несколько минут он вернулся и что-то шепнул вельможе. Начальник еле заметно кивнул головой и снова обратился к капитану.

- Как это хорошо, что вы пришли ко мне в гости. К чему нам враждовать? Мы можем всегда оставаться друзьями. Слово рыцаря, - ни один волос не упадет с вашей головы, потому что вы мои дорогие гости.

Он встал, собираясь выйти из палатки. Головнин тоже поднялся. Японец улыбнулся.

- К чему спешить, капитан? Мы же еще не договорились о самом главном.

- Если вы собираетесь уйти, - с кем, кроме вас, мне договариваться?

- Нет, я еще побуду. Я угощу вас прекрасным обедом, какой только можно было приготовить в этих бесплодных местах...

И снова, обернувшись к помощнику, он произнес с оттенком нетерпения:

- Э!..

Помощник опять поспешно вышел. Слуги внесли обед. На больших деревянных лакированных подносах едва помещались десятки блюд: рыба, соусы, зелень, какие-то корни, студни, приправы и особенно много хмельного саке.

- Рановато обеду быть, - осторожно заметил Хлебников. - Или, может, обедают у них с утра?

Мур ответил ему тоном поучающего знатока:

- Торжественный обед может быть подан в любое время. А после обеда, как видно, будет парад.

- Из чего вы это заключили? - спросил Головнин.

- О, я все примечаю. Помощник начальника дважды уже выходил, и когда у входа полог откидывали, я приметил, что они раздают солдатам обнаженные сабли. Это, конечно, к параду!..

- Как знать... - молвил с сомнением Хлебников.

Помощник вельможи возвратился еще более радостный, чем прежде. С аппетитом закусывая и запивая, Алексей передал его вопрос:

- Нравится ли достопочтенному капитану угощение? Он сам присматривал за поварами. Эту честь оказывают только самым высоким гостям.

Мур осмелел и попросил Алексея перевести японцам его слова:

- Теперь мы видим, что наши опасения были напрасны. Вы - благородные, честные люди...

Придерживая сабли и не выпуская из руки свой железный жезл, старший начальник встал со стула и сказал, что он должен взглянуть на гавань.

- Я тоже должен взглянуть, - воскликнул Головнин, поднимаясь. - В гавани мой корабль...

Маслянистое лицо японца нахмурилось. Оруженосцы переглянулись. Молчание длилось долгую минуту.

- Передай капитану, - сказал начальник, обращаясь к Алексею, - что снабдить его корабль я ничем не смогу. Я жду ответ на мое донесение губернатору острова Мацмай. Пока ответ не поступит, один из русских офицеров должен остаться в крепости заложником...