этом сенате Беркс и Анситанос — единственные государственные деятели, которые не рассорились с Куногелатой, когда тот был в беде, поэтому Куногелата сказал ему: «Некогда богатому трудно переносить нынешнюю бедность».
Беркс в изумлении поднял голову, глядя, как Куногелата выходит из зала сената.
***
В этот день жители города Турии с удивлением наблюдали, как патрулирующие солдаты обходили и обыскивали резиденцию Поллукса, а затем ограничили свободу таких государственных деятелей, как Энанил, Арифес и Марсий.
После полудня пришло еще одно срочное письмо от Кримисы, в котором говорилось, что «в храме Аида еще один освобожденный раб попросил о помощи». Не дожидаясь решения сената, претор Кримисы Протесилай, уже заранее получивший конфиденциальный приказ Давоса, приказал патрулю арестовать нескольких исконно кримисских вельмож. И известие, полученное Эврипом и Плейтинасом, заставило их снова запаниковать.
На самом деле шпионы Давоса, которыми руководил Аристиас, уже все схватили в свои руки. Единственное, что им было нужно, — это веская причина.
Новость о том, что «почти десять государственных деятелей были арестованы», вызвала в Турии сильное политическое потрясение, заставив народ обсуждать и распространять слухи.
Хемис, который находился в гостевом доме, чувствовал сильную тряску в Турии, поэтому сразу понял, что ситуация нехорошая. Поэтому он быстро собрал свои вещи и приготовился вернуться на Сицилию на лодке.
***
Глава 355
Едва спустившись вниз, Хемис увидел трех патрульных, стоявших в холле постоялого двора.
«Это Сиракузянин!». — опознал его кто-то рядом с ним.
Хорошо вооруженный патрульный вышел вперед и холодно спросил: «Хемис из Сиракуз?».
«Что тебе нужно?». — Хемис немного растерялся. Затем он воскликнул: «Я посланник Сиракуз. Я хочу встретиться с вашим архонтом!».
«Тогда ты должен пойти с нами!». — усмехнулся патрульный, выпроваживая его из трактира.
Эта сцена, несомненно, добавила дискуссии Турийцев, которые и по сей день пребывают в замешательстве.
***
«Отец, я слышал, что Поллукса посадили в тюрьму за нарушение законов союза!». — Сострат поспешил в гостиную.
Куногелат взглянул на него и спокойно сказал: «Это происшествие потрясло весь город, а ты только сейчас узнал? Чем ты занимался все это время?».
«Чем же еще? Конечно же, участвовал в военной подготовке. Я так устал!». — Пожаловался Сострат. Он растянулся на деревянном стуле и лениво сказал: «Жаль, что горячий источник закрыт».
Куногелата нахмурился, чувствуя себя немного раздраженным ленью своего старшего сына. Затем он сказал глубоким голосом: «Все молодые и среднего возраста жители Теонии должны проходить военную подготовку, но нет никого, кто бы боялся трудностей и изнурения, как ты. Учись у своего брата. Он не только участвовал в дневном обучении в Академии, но и по возвращении домой взял на себя инициативу найти учителя для боевой практики».
«Вот почему надежда нашей семьи падет на моего брата, в то время как я просто хочу быть богатым человеком, есть вкусную еду, спать с красивыми женщинами и смотреть спортивные соревнования». — С неодобрением ответил Сострат.
Куногелата только собирался заговорить, когда его младший сын, Дикеогелата, сказал: «Знаешь ли ты, что кроме Поллукса, они задержали и других государственных деятелей, таких как Энанил, Марсий, Арифес и Эврип».
«Правда?». — Сострат встал, наклонил голову вперед и спросил серьезным тоном: «Старик, в прошлый раз ты оценил ситуацию и сказал, что «Энанил, Марсий и Арифис, вероятно, присоединятся к Поллуксу, что окажет огромное влияние на авторитет Давоса», почему же теперь они все в тупике?».
Лицо Куногелата несколько раз дернулось, затем он холодно фыркнул: «Что в этом странного? Архонт оставался в гармонии с другими государственными деятелями до такой степени, что даже если бы кто-то в Сенате указал на него, он бы даже не обиделся. Но после того, как он провел столько времени, ведя себя так, я забыл, как он стал архонтом на всю жизнь, он волк. Он рожден, чтобы есть мясо! Боюсь, что не только я, но и многие люди в Сенате вновь испытают то чувство, которое было при создании союза… хмф…».
Затем он эмоционально сказал, а потом снова усмехнулся: «Эти люди не только нарушили закон, но и пытались мечтать о прекрасном… Боюсь, что на этот раз Давос их так просто не отпустит».
«Никогда не отпустят их! Говорят, что Поллукс даже вступил в сговор с сиракузянином! Преступление измены карается только смертью!». — В глазах Дикеогелата сверкнул отблеск ненависти, ведь он никогда не сможет забыть тот день… когда жители Турии превратились в бандитов и ворвались в их дом… а за этими бандитами — фигура Поллукса.
«Сиракузы? Ты хочешь сказать, что Дионисий как-то связан с Поллуксом?». — Глаза Сострата расширились.
Следует знать, что с возвышением Теонии, они и Сиракузы, два мощных и крупных города-государства, одно южное, другое северное, очень близки, но почти не имеют дипломатических контактов.
В Магна-Греции даже существует история, иллюстрирующая тонкие отношения между двумя городами-государствами: Однажды в порту одного из городов-государств Магна-Греции встретились купец из Сиракуз и Теонии, и они похвастались друг перед другом своей страной: «Становление Теонии не имело и доли того, что было у Сиракуз за несколько сотен лет истории, а Сиракузы были гегемоном Магна-Греции и Сицилии сто лет назад и остаются им до сих пор!».
А Теонийский купец ответил: «Не гордитесь собой, ведь Союзу Теонии понадобилось всего пять лет, чтобы стать таким могущественным. Так что еще через пять лет мы станем вдвое могущественнее Сиракуз!».
Естественно, это были просто выдумки скучающих людей. На самом же деле, хотя Сиракузы и Теония были похожи на двух зверей в лесу, тщательно охраняющих свою территорию, обе стороны старались не вторгаться друг в друга.
Вот почему Сострат был поражен, услышав, что «Дионисий протянул руку на Теонию».
Куногелата протянул руку и погладил младшего сына по голове, так как знал, о чем тот думает, ведь это была вечная боль в сердце его семьи: «Есть ли сговор между Поллуксом и Сиракузами? Это можно будет выяснить только после расследования союза, так что не распространяй такие слухи».
Куногелата задумался на некоторое время, а затем сказал с серьезным выражением лица: «Если это так… это станет огромной проблемой для Теонии!»
«Отец, будет ли война?». — Спросили Сострат и Дикеогелата одновременно.
Глядя на волнение в глазах двух своих сыновей, Куногелата понял, что его младший сын взволнован, потому что жаждет сражаться, а старший сын, вероятно, думает о том, как воспользоваться этой возможностью, чтобы заработать состояние на
