Несколько солдат собираются двинуться к нему, но барон резко отдает приказ:
— Стоять! Оставайтесь на месте, чтоб вас!
Желание солдат помочь упавшему товарищу быстро проходит. Они в страхе наблюдают, как его тело начинает раздуваться, подобно парусу на ветру.
— Я так и знал, — тихо произносит барон, видя, как руки и ноги солдата, удлиняются, образуя раскачивающееся паучье безумие конечностей. Тварь мечется по каменному полу и наполняет воздух ужасающим чавкающим звуком.
— Убейте его, — шепчет барон, но его никто не слышит.
Извивающаяся масса вываливается из теней, и солдаты в ужасе отшатываются. То, что прежде было Калебом, превратилось в пятиметровый рой дергающихся конечностей, окруживший желтый яйцеобразный мешок, который отвратительно колышется, меняя форму.
— Убейте его! — повторяет барон. Теперь он кричит, и, не дожидаясь ответа, начинает стрелять из лазерного пистолета в кошмарное создание.
Солдаты дают безнадежный залп лазерного огня в приближающегося колосса. Свет ослепляет. Невозможно увидеть что-нибудь отчетливо, поэтому солдаты стреляют вслепую и вопят от ужаса. Обстрел продолжается несколько минут, наконец барон дает команду «отбой».
Эхо и дым уходят. Солдаты всматриваются вдаль и видят, что противоположный конец коридора блокирует громадная фигура.
Кто-то кричит.
Чудовище поглотило каждый выстрел, как желанный питательный деликатес. Бесформенный мешок, который мог сойти за голову, теперь пульсирует внутренним огнем, а паучьи конечности увеличились в размере втрое, полностью заполнив коридор.
Несколько солдат снова открывают огонь. Некоторые падают на колени и хватаются за головы, лишившись разума. Остальные разворачиваются и бегут, бросая оружие и спеша мимо барона в темноту.
— Дядя, — с трудом выговаривает капитан Тайер, схватив барона за руку. — Бегите.
К своему ужасу он понимает, что лицо дяди стало вялым, а взгляд, прикованный к колеблющейся массе, которая протискивается через коридор, остекленел. Тайер снова пытается потянуть барона за убегающими людьми, но ван Тол не двигается. Тайер отводит взор от приближающейся твари, уверенный, что его разум не выдержит даже мимолетного взгляда на нее, но чувствует, что она повернулась к его дяде, словно выделив его из толпы перепуганных солдат.
— Дядя! — повторяет капитан, судорожный вопль едва походит на речь. Наконец, увидев краем глаза ползущий к ним лес конечностей, он отпускает руку барона и удирает следом за остальными.
Барон не замечает бегства племянника. Он не замечает проносящиеся мимо фигуры. Он даже не воспринимает самого себя. Все, что он видит, — это огромную, бледную, не имеющую отличительных черт голову, вырастающую из темноты, и ее взгляд сосредоточен нем.
Тварь перемещает свою неуклюжую, пульсирующую массу к барону, преодолевая последние метры, затем протягивает несколько членистых конечностей. Она заключает барона в нежные объятия и осторожно поднимает к вибрирующей раздутой голове. Секунду держит его всего в нескольких сантиметрах от мерцающей кожи, затем с тихим всплеском проталкивает человека сквозь мембрану, и он исчезает из виду.
Барон тонет в желто-оранжевом море. Жидкость наполняет уши и заливает горло, но, несмотря на абсурдный ужас своего положения, ван Тол чувствует, как часть его разума отступает, невозмутимо отделив себя от смертельной агонии. Этот осколок сознания даже не удивляется, слыша голос в желтой жидкости.
— Барон ван Тол, — слова звучат вполне разумно.
Барон испытывает необъяснимый прилив гордости от того, что убийца знает его имя.
— Что находится внизу, барон, на Илиссе?
Легкие барона уже наполнились жидкостью твари, и у него нет возможности произнести ответ, но когда жизнь покидает его, он отвечает своим разумом, радуясь возможности ответить богоподобному существу, которое переваривает его.
Он уверен, что его ответ станет неожиданностью.
Глава 10
Гидеон Пилкрафт стоит на коленях в пыли и бормочет молитву. В возвышающихся перед ним башнях нет никакой логики. Они напоминают окаменевшее торнадо: застывшие каменные спирали в десять раз выше всего, что видели космодесантники. Башни так сильно наклонились, что должны были рухнуть на землю, но вместо этого они сплелись между собой, вздымаясь на несколько километров в бушующее небо и возвышаясь над всей округой.
— Милостивый Император, — стонет Пилкрафт, дрожа массой кабелей, — спаси нас от этого места.
— Думаю, мы сами должны спасти себя, — с горечью усмехается сержант Хальсер.
Хальсер, Комус и остальные воины стоят позади Пилкрафта на краю скалы, также изучая громадные башни. Если они испытывают хотя бы частицу ужаса Пилкрафта, то скрывают его под ничего не выражающими масками шлемов. Только лицо библиария открыто покалывающей пыли, и он изучает книгу, привязанную к его силовому доспеху.
— Согласно либеллусу, — говорит он, водя пальцем по темному экрану, — Император однажды остановился здесь на отдых. В те дни планета была зеленым раем, полным жизни. Аборигены наводнили большие и малые города, осыпая своего спасителя лепестками роз и восхваляя Его имя. Наверное, было на что посмотреть. — Комус поднимает искаженное от боли лицо. Из глаз обильно течет кровь, а кожа такая же серая, как и безжизненные скалы. Он закрывает книгу. — Кто бы ни управлял этим местом сейчас, он — спаситель иного рода.
Сержант Хальсер кивает. Даже сквозь решетку шлема его голос выдает волнение:
— Но, тем не менее, спаситель, — он поводит подбородком на Пилкрафта. — Инквизитор Мортмейн считал, что это место кишит Черным Легионом. И что мы видим? Самое большее, несколько жалких отставших. У этого пророка, несомненно, в распоряжении могучее оружие.
Пилкрафт поднимается и указывает тростью в направлении возвышающихся вершин:
— Как вы можете говорить такое? Посмотрите на это! Оно смердит колдовством! Мой господин дал вам разрешение исследовать руины, а не общаться с чародеями и отступниками!
Хальсер хватается за рукоятку цепного меча и, не сдерживаясь, раздельно произносит:
— Закрой. Свой. Рот.
Аколит Мортмейна сжимает медальон в форме буквы «I», словно он может спасти от ярости сержанта.
— Я — глаза и уши моего господина, сержант Хальсер, вам следовало бы помнить это.
Хальсер издает бессвязный рев и нависает над ним, но Комус делает шаг вперед и берет сержанта за руку, обратив к нему исполненный боли взгляд.
Хальсер с проклятием отходит и указывает своим людям на башни:
— Не стойте здесь просто так, вперед!
Реликторы спускаются с края скалы и начинают продвигаться по неприметной равнине к искаженным вершинам. Окружающая местность похожа на просеку в каменном лесу. Космодесантники идут, спотыкаясь, по колено в пыли, и держат оружие наготове, осознавая, насколько они уязвимы даже в золотистых, похожих на туман сумерках.
Они подходят к каменным столбам и понимают, что находятся в начале неестественной горной гряды. Взбираясь по склону, Реликторы видят еще дюжины раскачивающихся шпилей, которые тянутся вдоль горизонта.
— Ты уверен, что это нужное место? — обращается сержант Хальсер к брату-библиарию сквозь вихри пыли.
Комус кивает. Его подбородок и шея покрыты кровью, а лицо побелело от боли. Он тяжело опирается на одного из братьев.
— Ксеноустройство указывает это место. Скрипторий Зевксиса скрыт где-то в этих горах. А воздух так наполнен молитвами, что я едва могу дышать. — Комус, слабо шевельнув рукой, указывает поверх плеча сержанта. — Они идут поприветствовать нас.
Хальсер всматривается и видит группу крошечных силуэтов, бредущих сквозь бурю. Он дает знак своим людям развернуться и взять на прицел приближающиеся фигуры.
Даже в своих доспехах с сервоприводами космодесантникам крайне непросто продвигаться по пересеченной местности, у них уходит пятнадцать минут, чтобы добраться до людей. Их трое: тощие, бритоголовые бедолаги, одетые в белые жреческие мантии. Когда они кланяются в знак приветствия, в прикрепленных к их лбам кристаллах звездообразной формы мигает свет. У каждого из них на месте глаз линии черных толстых швов.
— Еретики, — бормочет Пилкрафт под своим капюшоном, достаточно тихо, чтобы сержант Хальсер не услышал. — Как они могут видеть без глаз? Только если у них есть колдовское зрение.
— Друзья! — выкрикивает один из людей на низком готике с сильным акцентом, приветственно воздев руки.
— Кто вы? — Сержант Хальсер отмечает, что никто из них не вооружен, но, тем не менее, болтер не опускает.
Человек широко улыбается ему, радуясь вопросу.
— Мы — Сыны Астрея.
Он дает знак двум товарищам приблизиться.
