— Я не собираюсь говорить о Вашингтоне плохо, — покачал головой Коннор. — В конце концов, официальная версия — Вашингтон добровольно покинул государственные посты. Я хочу выяснить, что известно Франклину. Я хочу… Хочу рассказать ему о своих целях, чтобы заручиться поддержкой, поскольку осознаю, какой вес будет иметь его слово. Это Вашингтона можно было шантажировать, чтобы чего-то добиться. Франклин не такой. Я бы мог сомневаться, если бы только читал его письма и статьи, но, отец, Шэй, ваши слова о нем не расходятся с тем Франклином, которого видел и читал я. Он делает то, что считает нужным и правильным.
— Я сделаю все, что в моих силах, — наконец кивнул Хэйтем. — Или ты знаешь что-то еще?
— Только то, что… — Коннор потянулся в карман за часами и щелкнул крышкой, — Франклин прибудет к пристани через два часа.
— Тогда времени ждать у нас нет, — Хэйтем резко поднялся на ноги. — Тебе нужна тайная встреча?
— Желательно, — Коннор кивнул. — Я могу прийти туда, куда он скажет, незамеченным. Только не подбирайся к нему сразу, отец. Мне — и моим ребятам — сначала нужно убедиться, что сюда инкогнито не прибыл сам Вашингтон или кто-то от него. Если это так, то этот кто-то попробует добраться до Франклина первым.
— Как только я покажусь на глаза Франклину, соглядатаи с обеих сторон будут знать, что все пошло не по плану, — согласился Хэйтем.
— Но и затягивать нельзя, — вмешался Шэй. — Иначе что-то «не по плану» может пойти для нас.
— Пусть будет… час, — решил Коннор. — Франклина будет встречать целая делегация. Если за час до него никто не доберется, то можно, наверное, считать, что никто не стремится вступить с ним в контакт. Либо тоже следят, либо происходит что-то, чего даже предположить нельзя. В том числе и то, что мне уже Атаэнсик мерещится и тайные заговоры.
— Договорились, — Шэй тоже поднялся и улыбнулся. — Выше нос, сын, разберемся со всеми этими… деятелями.
С этими словами он ободряюще и крепко хлопнул Коннора по плечу. И, видимо, этим нарушил хрупкое равновесие стула. Раздался оглушительный треск, и Коннор с грохотом повалился на пол спиной. С пола немедленно раздалось грязное ругательство, а Шэй, слегка растерявшийся от произведенного эффекта, протянул сыну руку.
Тот со стоном поднялся и осмотрел ущерб. От стула остались одни дощечки, да еще и пол не выдержал удара и провалился, обнажив гнилую щепу неровных краев пролома.
Хэйтем убедился, что Коннор цел, и задумчиво оглядел топчан. И негромко уронил, обращаясь к Шэю:
— Надеюсь, здесь не всё такое… хлипкое.
7.12 p.m.
Шэй честно выполнил свою часть задания — сначала вместе с Хэйтемом «негласно проводил» мистера Франклина в толпе почитателей до его старого дома на Стрейт-авеню. А потом, повинуясь приказу мистера Кенуэя, внимательно исследовал потенциально небезопасные подъезды к дому и ближайшие крыши. Это заняло несколько больше времени, чем обычно, а еще Шэй дважды видел юркие фигуры в плащах и капюшонах, но на соглядатаев Вашингтона это похоже не было. Более того, второй из этих «таинственных незнакомцев» сделал понятный жест рукой — мол, с моей стороны все чисто, можешь не проверять. Разумеется, Шэй проверил.
И ничего. Если Франклина и «пасли», то куда филиграннее — например, подослав кого-то в свиту почитателей.
Хэйтем молча выслушал подробный отчет и бросил:
— С моей стороны — тоже ничего. Остается действовать напрямую.
Одуревшие от бесконечной череды гостей слуги дома спасовали перед уверенным видом мистера Кенуэя, так что пройти внутрь не составило труда. Шэй машинально отметил, что это с такой же легкостью могло получиться у любого, у кого хватит силы воли и выдержки.
Мистер Франклин сидел в кресле почти по центру гостиной, как нежно любимый (или очень богатый) дедушка большого почтенного семейства. Вокруг него плотным кольцом толпились люди, некоторых из которых Шэй очень даже знал — по Конгрессу, по Легислатуре или…
Хэйтем поймал взгляд Франклина и поклонился. Шэй безотчетно сделал то же самое. Мистер Франклин взмахнул морщинистой, покрытой пигментными пятнами рукой и громко позвал:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мистер Кенуэй, Шэй, рад вас видеть, мои старые друзья. На нашей земле. Не уделите ли несколько минут старику?
На мистера Кенуэя немедленно уставились десятки пар глаз, но тот даже ухом не повел. И расступающуюся перед ним толпу тоже воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Шэй проскользнул рядом.
Было понятно, что в такой обстановке вести разговоры о тайной встрече невозможно, и мистер Кормак рассчитывал только на дипломатию любовника. И тот не разочаровал.
— Рад видеть вас в добром здравии, — он протянул руку мистеру Франклину.
— Как говорил великий ученый Рене Декарт, все познается в сравнении, — рассмеялся в ответ мистер Франклин, но руку пожал. — По правде говоря, я был очень плох, когда собрался покинуть Францию. Но я так долго ждал дозволения Конгресса, что решил — хоть в гробу, но доплыву. Однако на море мне стало лучше. Наверное, это все целебный воздух. А может, и то, что камень, который меня так беспокоил, наконец-то вышел, désolé pour mon français.
— А… — начал было Шэй — и замолчал.
Мистер Франклин успел проследить за его взглядом и поднял бокал с прозрачной жидкостью повыше.
— А это, друг мой, вовсе не то, что вы подумали, — лукаво ответил он на невысказанный вопрос. — Я уже давно придерживаюсь здорового питания и не ем даже мяса. А в Париже я пристрастился к целебной воде «сан пеллегрино». Здесь, конечно, такой нет, но предложили тоже целебную — «саратога спрингс».
— И в самом деле целебная? — неожиданно заинтересовался Хэйтем.
— Откуда же мне знать, — пожал плечами мистер Франклин. — Вот и проверим. С чем пожаловали, друзья? Уж я-то знаю, вы, мистер Кенуэй, очень занятой человек, очень. Ни за что не поверю, что вы явились просто так меня навестить. Особенно, — он обвел почитателей красноречивым взглядом, — в такой день.
— От вас ничего не скрыть, — насмешливо отозвался мистер Кенуэй. — Я с удовольствием навестил бы вас в другой день, чтобы не стоять в очереди, но… Мои дела, сэр Франклин, всегда в высшей степени деликатны.
— И неотложны, — закончил за него собеседник и кряхтя подтянулся в кресле свободной рукой. — Желаете отойти в кабинет? Предупреждаю сразу, я там еще не был и знать не знаю, что с ним стало за десять лет.
— Кабинета бы хватило, если бы я прибыл в другой день, — возразил мистер Кенуэй и тут же картинно смягчился. — Но я не вправе лишать вас заслуженного отдыха.
— Не намекаете ли вы, что мне теперь только целебные воды пить? — почти сердито отозвался Франклин и с усилием поднялся на ноги. — Раз не желаете кабинет, то, может, желаете прогулку?
Хэйтем не ответил, и мистер Франклин понятливо кивнул. Он сделал пару шагов и звучно обратился к собравшимся:
— Я оставлю вас буквально на полчаса, господа. Дипломатические обязанности предписывают мне незамедлительно отлучиться.
Вот теперь Хэйтема пожирали глазами даже слуги. По залу пролетел шепоток, и Шэй услышал, как одна немолодая обеспеченная дама говорит другой — чуть помоложе и попроще одетой:
— Вы не знаете, Жози, кто этот импозантный господин?
— Меня больше интересует его спутник, — таким же громким шепотом откликнулась Жози. — Вон тот, с манерами ирландца и статью атланта.
— Я из Нью-Йорка, — вмешалась третья — явно их недавняя знакомая. — И бываю с мужем на всех заметных мероприятиях. Вынуждена разочаровать, ваши чаяния бессмысленны. Этим, вне всякого сомнения, видным мужчинам вполне хватает друг друга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ответом на высказывание был двойной разочарованный вздох. Шэй поспешил отвернуться. Слушать женские разговоры на приемах — тяжкое бремя.
Мистер Франклин теперь ходил медленно, хотя он и раньше был весьма неспешен. Из-за этого Шэй невольно выхватывал из толпы разговоры и ждал, когда же эта пытка закончится.
И уже за порогом Франклин, явно забавляясь, спросил:
