беззубый рот осклабился в улыбке, когда она с удивлением смотрела на Виллему, ответившей женщине судорожной улыбкой.
Один из мужчин тоже попытался дотронуться до ее золотисто-красных кудрей, но женщина ревниво оттолкнула его.
Остальные, находившиеся в этом помещении, не приближались к ней, и Виллему была весьма благодарна им за это, хотя сердце ее было полно сострадания. Все время она слышала приглушенный безнадежный плач, раздававшийся отовсюду. Это разрывало душу.
– Держи его, – сказал Эльдар. – Если у тебя хватит смелости.
Пока она держала подростка, Эльдар быстро сделал надрез. Громкий крик подростка перешел в детский подавленный плач, когда из раны сначала полился гной, а потом кровь. Виллему сняла с себя косынку и вытерла, очистила рану на ноге и перевязала ее. Плач постепенно замер. Подросток смотрел теперь на них разинув от удивления рот.
– Неплохо, – пробормотал Эльдар. В его голосе слышалось уважение. Это отозвалось в ней таким теплом, что она снова почувствовала головокружение.
Затем Эльдар опустил вниз штанину на ноге подростка, и ее косынка оказалась надежно спрятанной. Теперь ее совсем не видно, и работники едва ли смогут доказать, что она принадлежит Виллему, если даже и обнаружат ее. Нужно быть очень осторожной.
– Мне кажется, что ты напрасно стараешься. Они грязны, как свиньи.
– Замолчи! – резко прервала она его. – Еще одно такое слово, и я скажу, кто здесь свинья!
Эльдар кисло посмотрел на нее, но промолчал. Ей показалось, что на его высоких скулах можно было увидеть красные пятна.
Все время она чувствовала, что мужчина справа крутится подле нее, имея самые неприглядные намерения.
– Не смотри направо, Виллему, – пробормотал Эльдар.
– Я знаю. Это ничего не значит, – ответила она утомленно.
– Ты на самом деле мало чем напоминаешь девчонку, – согласился он.
Это наполнило ее гордостью.
Они встали и снова обратились к Йенсу. Он оказался сразу за ними, помещение-то было маленьким.
– Перестань, – сказал Йенс, повернувшись к мужчине справа. – Здесь дамы. Йенс наклонился к ним.
– Он не совсем в своем уме, – сказал он. – Это Малте Тубренн. Думает, что все ему дозволено, так как владеет этим поместьем.
– Сын хозяина? – недоверчиво произнес Эльдар.
– Да.
– Боже мой! Какой ужас! – тихо прошептал Эльдар. Виллему была с ним полностью согласна.
– Они разумные существа? – спросила она Эльдара, ибо волнение железной рукой сжимало ее сердце.
– Разума у них еще достаточно, иначе хозяин не имел бы от них никакой пользы, – ответил тот. – Если ими руководят, они могут выполнить любые работы. Но его собственный сын! У меня это вызывает отвращение, тошноту.
– Ты в этом не одинок. Не говори мне больше о скорби! Теперь я знаю, как это чувствует человек!
– Тебе не кажется, что они могут рассказать о нас?
– Не думаю. Они просто ничего не поняли. А вот Йенс…
Эльдар повернулся к нему.
– Запомни: ты ничего не должен говорить о нас, о том, что мы были здесь. И о том, что мы придем еще. Тогда вам всем будет оказана помощь.
Йенс энергично кивнул головой.
– Ты скоро придешь?
– Да, очень скоро. Не сегодня, но скоро. Не говори никому ничего.
– Конечно. Ничего не скажу.
Виллему все время была напряжена, словно струна, чувствовала, что больше не сможет выдержать.
В течение столь короткого времени она увидела такие нечеловеческие страдания. Большего никто не смог бы вынести.
– Пойдем, – произнесла она.
В дверях она еще раз взглянула на несчастных и выскочила на свежий воздух.
Подвал так хорошо изолировали, что голоса и мольбы находившихся там людей затихли сразу, как только захлопнулась дверь. Тьма снова поглотила несчастных.
Оцепеневшая, она пошла вместе с Эльдаром в конюшню, где они должны были расстаться. Он остановился.
– У тебя даже в дыхании чувствуется дрожь, – произнес он.
Она упала на его руки. Эльдар не был человеком с тонкими чувствами, но сейчас он ее понял. Не говоря ни слова, он обнял ее и прижал безумно дрожащее тело к себе. Зубы у нее стучали, словно она побывала только что в ледяной воде. Слова, которые он намеревался сказать о том, что таких хозяев следует убивать, застряли у него в горле.
В это мгновение он понял, что встретился с более высокой культурой, чем его собственная. Перед ним открылся иной мир, где жизнь имеет другие ценности, а не только эгоистические.
Он не произнес ни слова. Не сделал ни одного необдуманного движения. Он только крепче прижал ее к себе и губами дотронулся до ее прекрасных волос.
– Эльдар, я не вынесу, – прошептала она. – Моя душа не может воспринимать такие страдания, видеть такое зло от почтенных как будто, но таких равнодушных существ в человеческом обличий. Никто не заслуживает такого обращения и менее всего эти беззащитные люди. Эльдар, я больше не могу.
– Мы освободим их, – пообещал он невнятным голосом.
– Да! Да!
«Но для чего», – подумал он удрученно.
– Эльдар, ты такой милый.
«Нет, охрани меня Бог», – подумал он, глядя на ее поднятое вверх лицо с блестящими заплаканными глазами.
– Я так искренне люблю тебя, Эльдар, – прошептала она.
До сегодняшнего дня Эльдар считал поцелуй пустой тратой времени, но необходимой подготовкой к физическому удовлетворению. Он всегда относился к нему, как к чему-то тягостному, слишком чувственному, немужскому. Сейчас он не мог выдержать, он как будто не осознавал, что делает, ибо это не сам он так непостижимо потерявший сознание, нагнулся и накрыл ее рот своими губами. Он словно утратил рассудок, как будто выпил лишнего. Она была необычайно прекрасна! Он прижал ее тело к своему, и тут она оттолкнула его и исчезла. Он только смог увидеть маленькую эльфообразную тень, быстро проскользнувшую вдоль строений.
Руки Эльдара опустели. Никогда он не чувствовал себя таким бедным. Он словно владел огромным богатством и… потерял его в тот же самый момент, когда получил его.
Не все повстанцы приехали в Ромерике. Многие собрались под руководством своих лидеров вблизи дома, где проживал их фогд.
Скоро должно начаться.
Они ждали сигнала.
Троюродные братья из Линде-аллее ехали одни. Они пока еще не встречались с повстанцами, да и не хотели устанавливать с ними контакта. Они испытывали лишь одно желание: услышать что-либо новое о Виллему. Если такие новости о ней могли существовать. Если она еще жива. Никто пока не сообщал им таких воодушевляющих известий.
А вокруг Тубренна замкнулась сеть.
Множество глаз следили за кортежем губернатора, когда он на следующий день следовал по дороге.
В кортеже было не очень много людей. Горстка плохо вооруженных слуг. Этот губернатор жил неподалеку от Кристиании и не подозревал ничего дурного.
Но слухи легко
