ответ!
Он чеканил, как по писаному. Это, очевидно, была каноническая формула для подобных заварушек — Сварог, к своему удивлению, увидел, как на палубе мгновенно воцарились тишина и, пожалуй, порядок, большинство сабель отправилось в ножны, ножи — за голенища, а пистолеты — за пояс. Даже те, что защищал капитанский мостик, одобрительно кивали. Великое все же дело — установления и этикеты…
Совсем близко, не далее чем в морской лиге, виднелся небольшой остров — голые, лишенные всякой растительности скалы, обширная береговая полоса прямо-таки усеяна черными тюленями.
Сварог поднял голову. Джагеддин все так же стоял у вычурных перил, положив на них сильные ладони, форменным образом окаменев. Рядом, скрестив руки на груди, помещалась Марута — далеко не такая хладнокровная, на лице у нее Сварог с радостью усмотрел и беспокойство, и даже некоторую растерянность. Что-то временами касалось его висков, их словно бы щекотал пучок сухих перьев — ну да, ведьма конечно же пыталась что-то сделать, она уже пустила в ход нечто из своего арсенала. Но, судя по тревоге на лице, по метавшемуся взгляду, ей не удавалось сделать хоть что-нибудь с многолюдством… Вот и прекрасно.
Бунак крикнул:
— Паруса долой! В дрейф, по правилам! Капитан, лучше бы вам обычаев не ломать…
После короткого молчания Джагеддин, прямо-таки прожигая взглядом сподвижника, поднес микрофон к губам и отчетливо распорядился:
— Убрать паруса, ложимся в дрейф!
Засвистела боцманская дудка — боцман, как определил Сварог, пошарив взглядом, оказался в рядах мятежников — и по вантам проворно побежали моряки из парусной команды. «Интересно, а где же тот? — подумал Сварог. — Фигура с опущенным на лицо капюшоном? В капитанской каюте, надо полагать?»
Марута что-то сказала Джагеддину на ухо, и Сварогу крайне не понравилась улыбка, игравшая при этом на ее розовых губках. Люди на мостике никак не выглядели проигравшими — вряд ли у них ничего нет в запасе…
Он опустил руку на пояс, мимолетно коснулся пальцами рукояти пистолета — колесцовый замок был взведен на полную, кремень ввинчен надежно. В крайнем случае, пустить ей пулю в лоб, а там посмотрим, умеет ли она отводить пули или отклонять вооруженную руку…
Ему показалось, что Джагеддин умышленно его игнорирует, смотрит, как на пустое место, или старательно обходит взглядом. Усмехнувшись уголками губ, капитан громко спросил:
— Что за вопросы и в чем претензии?
— С полным нашим удовольствием! — откликнулся палубный мастер. — Ответьте, капитан, внятно и подробно: какого лешего мы идем к острову, и к чему все эти приготовления? Я, знаете ли, не дите малое, и из всего происходящего делаю единственный вывод: полное впечатление, что вы собираетесь палить по тюленьим лежбищам…
— Вас не устраивает что-то, дружище? — спокойно спросил капитан.
— Нет, ну ничего себе! А кого это устраивает? Ты что, капитан, хочешь сказать, есть более верный способ загубить душу на вечные времена, чем палить по черным тюленям?!
Толпа одобрительно загомонила. Даже те, колеблющиеся, закивали, из их рядов послышались первые, робкие поддакивания.
Марута вдруг резко повернулась и исчезла за дверью, ведущей с мостика на лесенку, откуда можно было попасть в капитанскую каюту и на «Божьем любимчике», и на военных кораблях Сварогова флота примерно такая же планировка, так что не ошибешься.
Вот это ему не нравилось еще больше — отсутствие ведьмы на сцене. Вряд ли струсила настолько, что побежала прятаться под кровать — есть подозрение, как раз наоборот…
— А почему вы, собственно, решили, что мы собираемся палить по черным тюленям? — спросил Джагеддин все тем же спокойным, даже слегка насмешливым тоном.
— А к чему тогда все эти приготовления? — рявкнул Бунак. — Мы идем прямехонько к острову, пушки заряжены картечью, шлюпки готовы к спуску…
— Бунак, Бунак… — укоризненно покачал головой Джагеддин. — Ты опять шум поднял, не разобравшись…
— А что тогда?
— Могу тебя успокоить, у меня совершенно другие планы…
— Интересно, какие?
— А вот это уже совершенно не твое дело, — вкрадчиво сказал Джагеддин. — Коли уж ты ссылаешься на стародавние уставы, так и мне позволь тем же фарватером идти… Сам прекрасно помнишь иные тонкости, договор подписывал, как всякий рыцарь удачи… Капитан в обычное время не обязан отчитываться перед командой в своих действиях и разглашать заранее свои намерения… — он повысил голос. — Я что, не прав?
Сварог бросил по сторонам быстрый взгляд — очень многие, только что яростным ревом выражавшие одобрение Бунаку, теперь кивали, соглашаясь с капитаном.
— Так то — в обычное! — крикнул Бунак. — Режьте меня на кусочки, но время сейчас самое что ни на есть необычное! Ты по тюленям собрался палить!
— Да с чего ты взял?
— Соображаю же, не дурак!
— Нет, с чего ты взял?
— А зачем пушки заряжены картечью? Зачем мою команду заставили вооружиться картечницами? Зачем все это?
Ухмыльнувшись, Джагеддин сказал, произнося слова так, словно тщетно пытался что-то вдолбить малолетнему несмышленышу:
— Бунак, хороший ты человек, и драчун отменный, но вот с сообразительностью у тебя всегда было слабовато. Я тебе по-хорошему, в который раз напоминаю: есть писаный договор, где четко обозначены все права и обязанности — и членов экипажа, и капитана. Я тебе еще раз говорю: капитан в обычное время не обязан…
Не слушая более, Сварог подошел, взял палубного мастера за рукав и шепнул на ухо:
— Лопни моя селезенка, он попросту тянет время…
— Вот и я так думаю, — зло прошептал Букнак. — Хреновенькие дела. Эта стерва не зря смылась…
— Но надо же что-то делать. Протянем, может плохо кончиться…
— Думаете, я не понимаю? — оскалился Бунак. — Нужен порыв, а его пока что нету… Убалтывает он ребят, чтоб ему…
Сварог его прекрасно понимал — и в самом деле необходим порыв. Необходимо, по крайней мере, чтобы кто-то первым остервенело заорал «бей!», сделал первый выстрел, нанес первый удар… И уж тогда понесется так, что разжигать не придется. Но непохоже что-то, чтобы палубный мастер решился…
— Выстрелить? — спросил Сварог совсем тихо. — С такого расстояния не промахнешься…
— Подождите! — вскрикнул Бунак с изменившимся лицом. — Я ж не хочу, чтобы его убили, его бы в нормальное состояние привести, в прежнее… Это ведь Джагеддин…
— Уверены? — поморщился Сварог.
— Всегда есть надежда…
«Твоим бы хлебалом, сударик, да медок наворачивать», — подумал Сварог сердито. Плохо верилось, что капитана удастся еще вытащить из той поганой ямы, куда он залез по собственному желанию.
А впрочем, это обстоятельство было сейчас не главным. Самой насущной задачей оказалась другая: как поступить? Ему всерьез казалось, что лихой напор, быстрый отчаянный удар по защитникам капитанского мостика волне мог принести победу. Но палубный мастер, раздираемый меж человеколюбивым желанием все исправить и
