— Да, — кивнул Гарри, — но я подумал, что речь идет о крови темного мага.
А Рон — не темный маг. Даже если б он захотел, он еще слишком молодой, чтобы добиться в этом успеха…
Гермиона кивнула:
— Это слово, Чародей — оно значит могущественный темный маг. Однако, есть еще одно значение. Гарри с Драко стояли перед Гермионой, и Гарри боролся с желанием за что-то ухватиться, чтобы твердо стоять на ногах.
Наконец, Драко задал этот вопрос, ответа на который Гарри знать вовсе не хотел:
— И что же ещё оно значит?
— Оно значит «прорицатель», — произнесла Гермиона и прикусила губу.
* * *
В этот раз проникновение в прошлое напомнило ей падение в тёмную воду: что-то сомкнулось у нее над головой, и появилось ощущение, что она тонет. В миг, когда она, задыхаясь, вынырнула, приземлившись на колени, первым, что донеслось до нее, был его голос.
— О, нет, я ничего об этом не знаю, — голос звучал насмешливо и чуть легкомысленно, однако, оставался все тем же — слегка ленивым, осторожным, полным приглушенной тревоги. — Поднять мертвеца — вовсе не так сложно, как ты думаешь.
Головокружение ушло, Джинни подняла голову. Она стояла на коленках в узком проходе между двумя высокими стеллажами — похоже, полвека назад тут все располагалось совсем по-другому — к её же счастью, поскольку стеллажи весьма кстати прятали её от глаз тех, кто еще находился в помещении.
Голос Тома доносился откуда-то слева, она как можно осторожней качнулась в бок и глянула в просвет между двумя томами.
Библиотека освещалась лишь неверным светом свечей, факелы были задуты. Длинные столы были сдвинуты в середине комнаты в виде буквы «Т», за ними устроились студенты в школьных форменных мантиях — большинство было представлено слизеринцами, хотя мелькал и синий цвет Равенкло. А вот гриффиндорцев с хаффлпаффцами среди собравшихся точно не было.
— Но, Том, — запротестовала девушка в синем цвете Равенкло, смутно напомнившая Джинни кого-то, — это же невозможно!..
— Невозможно в мире очень немногое, Присцилла, — возразил ей голос, который Джинни не смогла бы забыть и спустя три сотни лет — неторопливый, холодный голос змеился, раня своими кольцами, не выпуская из своих объятий.
Она вздрогнула, словно над ее могилой проползла змея. Встав на цыпочки, она попыталась увидеть его поверх книг — но, увы, все, что попало в поле ее зрения, — только край черной мантии и белая рука, мелькнувшая, когда он что-то показывал.
— Существуют определенные способы… симпатическая магия, с помощью которой душа может быть привязана или же удержана и через какое-то время перенесена в соответствующий сосуд. Такой комплекс весьма трудно уничтожить. Если хотите, его можно назвать бессмертным. И этих духов легко вызвать обратно.
Кроме того, существуют более примитивные методы некромантии. Именно по этим причинам покойники редко возвращаются, как вы могли бы заметить…
Мальчик, сидящий по левую руку от Тома фыркнул:
— Зомби…
Девушка, поименованная Томом Присцилой, изящно передернула плечиками:
— Они такие неопрятные… От них вечно отваливаются куски… Люциус
говорит, что…
— Он много чего говорит, — раздраженно возразил темноволосый юноша, — в основном, его слова — сомнительное вранье.
Том снова заговорил.
— Что ты имеешь в виду, Эйвери?
— Я говорю по поводу Люциуса Малфоя, — с горестными нотками в голосе повторил юноша по имени Эйвери. — Он совсем еще ребенок, а говорит так, словно полностью посвящен в твои планы, Том. Но он слишком молод, чтобы стать одним из нас. И это раздражает.
— Возможно, Люциусу только тринадцать, — кивнул Том, однако, его фамилия существует уже тысячу лет, Имение Малфоев насчитывает несколько веков.
Счета в Гринготтсе, замки в Румынии, их богатство, связи… — все в совокупности уравновешивает и даже перевешивает молодость Люциуса.
— Он надменный и высокомерный, — заупрямился Эйвери.
— Все мы обладаем такими же качествами, — в голосе Тома проскользнула нотка раздражения. — Если больше прибавить нечего, хочу напомнить, что ненаносимый дом Люциуса может стать отличной штаб-квартирой.
— Это про тот заколдованный замок, о котором он постоянно хвастает? в который нельзя проникнуть и выйти оттуда? — в голосе Эйвери звучало сомнение. — Мне кажется, что он привирает.
— Я знаю, что это не так, — голос Тома по-прежнему был тих и спокоен, однако в нем уже отчётливо слышалась нарастающая досада. — Итак, по моему мнению, мы все высказали свои соображения на настоящий момент, а потому, если больше добавить нечего, предлагаю завершить сегодняшнее собрание. Присцилла, если не возражаешь — не могла бы ты немного задержаться?..
К вящему облегчению Джинни, добавлять никто ничего не стал; негромко прощаясь и желая друг другу доброй ночи, все начали расходиться, остались только Том и Присцилла — она сидела, подперев подбородок кулаком и наблюдала за Томом, он меланхолично изучал пылинки на манжетах своей рубашки.
Наконец все вышли.
— Мисс Кливотер, — произнес он, и она подскочила от неожиданности, — вы ведь девушка, не так ли?
— Да, Том, — выдохнула она с таким видом, словно ей только что сообщили, что отныне Рождество будет праздноваться дважды в год. Джинни за своим стеллажом вытаращила глаза.
— Значит, у вас должно быть с собой что-то вроде карманного зеркальца, — Том чуть растягивал слова, от этого его произношение сильно напоминало произношение Драко. — Мне оно нужно для одного заклинания.
— О, я… — сконфузилась она, — у меня с собой нет, но я могу принести.
— Да-да, будьте любезны.
Бросив напоследок взгляд на Тома, она вышла. Казалось, он совершенно не обратил на это внимания, встав, он махнул рукой в сторону столов — послушными овечками они встали на свои места. Наконец-то Джинни могла его рассмотреть — бледное лицо, как будто искусственно вставленное между черными волосами и черной мантией. Она заворожено наблюдала, как он призывает к себе разные предметы, подлетавшие к нему с такой скоростью, что казалось, будто они возникают перед ним прямо из воздуха. Серебряная чаша, медный ножик для распечатывания писем, песочные часы, закупоренный флакон — Том колдовал так, что наблюдать за ним было одно удовольствие — словно за создающим полотно художником: движения были лаконичны, изящны, экспрессивны…
У неё мелькнула мысль, могли бы Драко и Гарри, никогда особо не волновавшиеся по поводу развития своих магидских сил, продемонстрировать что-либо подобное.
Вот он остановил флакон в воздухе и аккуратно опустил его на стол перед собой. И, в последний раз вскинув руку, взял из воздуха черную книжечку — с целой обложкой, поперек которой красовались золотые буквы. Джинни почувствовала, как внутри словно что-то оборвалось, все вокруг заволокло туманом, и, чтобы удержаться на ногах, она крепко вцепилась в полку перед собой.
