Читаем без скачивания Фантастика 2025-61 - Дмитрий Александрович Емец

и кто из наших. На скелете же не написано.

Разговаривая, Алиса ухитрялась легко находить дорогу. Один раз она нырнула туда, где, как казалось Насте, и прохода-то не было. Пришлось буквально продираться, протаскивая за собой сумку.

– Не застряли! – сказала Наста.

– Угу, – согласилась Алиса. – Это новый путь. Тут новые проходы все время образовываются, а старые зарастают. Лабиринт-то живой.

– А как ты знала, что пройдем?

– По майским жукам. Они любят места новых проходов. А если еще и самшит сильнее обычного пахнет – при желтых-то листиках снизу, – тут уж верный признак, что не застрянем… Все! Мы на месте!

Наста увидела каменный фонтан, находившийся там же, где и в прошлый раз. В бороздках фонтана дрожала вода. Причем дрожь, как показалось Насте, стала сильнее. Кроме того, по верхней части камня пробежала сеть мелких трещин.

Вокруг буйно цвели хризантемы. Рядом с клумбой на корточках сидел Влад Ганич. Узнать его было непросто – так густо он был облеплен пчелами. Пчелы ползали друг по другу, образуя ковер, и, кажется, Ганичу это нравилось, поскольку он не делал никаких попыток спастись.

Алиса хмыкнула:

– На него пчелы – на меня бабочки. Надо же… Ну все! Я дальше не пойду! – заявила она, хотя дальше идти было уже и некуда.

Наста осторожно опустила сумку на землю:

– А закладку положить? Мне к фонтану не пробиться!

– Он положит! – сказала Алиса и, издали ткнув пальцем во Влада, нырнула в расступившийся Лабиринт.

Наста осторожно открыла сумку. Увидела кусок затвердевшей глины. Похоже, когда-то давно глина спеклась так, что даже потекла. Наста потянулась было к глине, но, вспомнив предупреждение, отдернула руку. Перчаток у нее с собой не было, и тогда она просто вытряхнула глину на землю, держа сумку за край. Внутри куска полыхала синим маленькая растопыренная лягушка. В животе у лягушки красной точкой светилась проглоченная муха.

Смотреть на лягушку долго Наста не стала.

– Эй! – крикнула она Ганичу. – Просыпаемся!

В пчелах открылись два глаза. Потом рот:

– Чего тебе?

– Почему пчелы тебя не кусают?

– Они не любят лишних движений и дыхания, – укоризненно сказал Влад. – А ты заставляешь меня на них дышать… Вот, одна уже в нос поползла.

Наста не стала извиняться:

– Ты можешь положить эту закладку к фонтану? Нужно, чтобы вплотную. Меня уже отсюда не пускает.

Ганич посмотрел на закладку, точно оценивая ее.

– Сколько дашь? – спросил он.

– Повтори еще раз. Я не расслышала. И, если можешь, подойди поближе! – попросила Наста.

Влад подходить дальновидно не стал и после краткого торга согласился на бесплатный вариант.

– Умница! А теперь давай, зайка, шевели лапками!

«Зайка» фыркнул и принялся бойко шевелить лапками:

– Я могу приблизиться к фонтану примерно дотуда… Если не дотянусь – палкой подвину… Может, хоть рублей пятьсот подкинешь?

– Запросто. Но пинками. Один мой пинок стоит десять рублей, но тебе будет пять. Со скидкой.

Влад усмехнулся и потянулся к закладке.

– Руками нельзя!

Двигаясь осторожно, чтобы не тревожить пчел, Влад достал аккуратно свернутые перчатки. Все сложено пальчик к пальчику, скатано и тщательно перехвачено резинкой. И это при том, что новыми перчатки не выглядели.

– Запасливый! – оценила Наста.

– А то! – Влад убрал резинку в карман и, чтобы она случайно не выскочила, закрыл его на молнию.

– Она же копейку стоит!

– Согласен, копейку, но, понимаешь, сложность в том, что они продаются только упаковками. А упаковка…

Наста закивала, спеша поскорее со всем согласиться, только чтобы Влад перестал разглагольствовать и ускорился. Ганич все же довел свою мысль (а это была правильная, бережливая, во всех отношениях экономическая мысль) до развязки и лишь после этого, натянув перчатки, занялся закладкой.

– Вот оно – мух-то глотать! Не глотала бы мух, не погибла бы! – сказал он, разглядывая лягушку.

– А она не погибла, – заметила Наста. – Живые закладки не гибнут!

– Ну да, – согласился Влад. – Еще миллион лет – и она вылезет из глины. Потом еще миллион – и доест муху. Но муха тоже живая закладка, и доесть ее нельзя. В общем, миллиончика через три мы столкнемся с созревшим парадоксом…

Держа закладку, он попытался продвинуться вперед. У него это получилось, но с усилием, точно он шел навстречу сильному ветру. При этом ветер был неощутимым, не тревожившим ни одной из пышно цветущих хризантем. Преодолевая сопротивление, Влад наклонился и бросил закладку. Бросил несильно, так, чтобы она только коснулась фонтана и остановилась. Однако у земли тяжелый камень взмыл, подхваченный незримой силой, и, коснувшись фонтана, втянулся в него. Камень пошел мгновенной рябью и затвердел. Дрожь камня прекратилась. Без видимого усилия он приподнялся и лег на прежнее место в центре клумбы. И вновь по выточенным бороздкам побежала вода. Лишь смятые хризантемы и длинная борозда свидетельствовали, что фонтан действительно сдвигался.

– Все? – недоверчиво спросил Влад.

– Все, – ответила Наста. – Но ведь меня просили положить ее РЯДОМ!

– Я пытался. Ты сама видела. Но ведь обратно не достанешь?

– Это вряд ли.

Они помолчали, глядя на главную закладку.

– Ну что? – сказал Влад. – Нам велели – мы сделали. Что еще? Я не знаю.

Пчелы разом поднялись с него и рассыпались по цветам Лабиринта. Только одна пчела осталась – должно быть, его собственная. Немного посидев для закрепления прав собственности, она покрутилась на месте и тоже отправилась на цветы.

– Интересно, почему фонтан тебя пускает? И пчелы любят? – спросила Наста.

– Не знаю, – провожая пчел взглядом, рассеянно отозвался Ганич. – Наверное, потому, что я гад.

– А ты гад? – переспросила Наста.

– Почему я гад?

– Ну ты же сам сказал.

– Я сказал? – удивился Ганич. – Ничего я не говорил.

Вспомнив, что Меркурий просил выяснить, кто еще ушел в нырок, Наста поспешила в пегасню. Обратный путь она проделала уже без Алисы, поскольку, стараясь не сбиться, не пропустила ни одного из известных ей ориентиров.

Оказалось, пока она блуждала, Меркурий добрался до пегасни сам, и это обнулило поручение. Когда Наста подходила, одновременно с ней к пегасне подбежал и Ул. Еще ничего не зная, на ходу он что-то жевал и был вполне жизнерадостен. Тем сильнее оказался удар.

– Ул! Яры нет! И Дельты нет, – выглянув из ворот, крикнула Рина.

Ул перестал жевать.

– Что? Дельты? Почему Дельты? – спросил он.

Это известие в первую секунду ошеломило Ула, пожалуй, даже сильнее, чем исчезновение Яры. Когда шныр уровня Яры ныряет на «табуретке» Дельте – это уже говорит о многом. Об отчаянии. Или о непродуманности нырка.

– Дельта. Уже. Здесь, – глухо произнес кто-то рядом.

Меркурий сидел на бревне и морщился, ощупывая ушибленную ногу.

– Вот и хорошо, чудо былиин! А то я уже начинал помалешку психовать! – сказал Ул.

Меркурий молчал, старательно не глядя на него. Ул что-то ощутил и вдруг, шатнувшись вперед, стремительно покатился к деннику, прыгая как отрикошетившее от земли ядро. Попавшегося ему на пути Афанасия он снес, даже не заметив.

Дельта, выше брюха покрытая грязью, меланхолично жевала овес, пышным хвостом отмахиваясь от мух. Грязь уже подсыхала. Кое-где была черной, но местами серела. Рядом с Дельтой вертелись жеребята. Дельта всегда была всеобщей мамашей.

– А Яра? – жалобно спросил Ул.

Старая кобыла подняла морду, покосилась на него и вновь принялась за овес.

– Дельта. Вернулась. Одна! – сказал Меркурий, появляясь в воротах пегасни. – Эта «табуретка» откуда угодно. Дорогу. Найдет.

– А Яра? – повторил Ул.

Меркурий молчал.

– Она что, сбросила ее?

– Скорее. Всего. Вон и крылья. В грязи. Они где-то. Завязли. Думаю, Яра поняла. Что лошадь залипнет. И спрыгнула… Но не думаю. Что в болоте. Я видел ее. На двушке.

– И давно она уже в нырке?

– Часа четыре, – сказал Меркурий. – Погоди. Принеси карту. Я покажу тебе место. Где я ее видел. Но она может оказаться. Далеко оттуда.

Ул метнулся к деннику Азы. С полдороги вернулся. Кинулся в амуничник за седлом. В амуничнике уже кто-то был. Ул нетерпеливо схватил его за плечо, требуя посторониться. Человек, стоявший к нему спиной, сбросил его руку. Ул узнал Родиона.

– Давай обойдемся без конечностей! – сказал Родион. – Я тоже ныряю. Вдвоем шансы выше.

Ул схватил седло, потник и бросился к Азе. Спустя минуту ее копыта уже простучали по проходу. Аза, которую Ул почти тащил за собой, пыталась упрямиться, поскольку Ул в спешке забыл соблюсти несколько ритуалов с оглаживанием, сухариками, яблочками и прочими принятыми у них нежностями.

Звякнули ворота, и почти сразу выглянувший наружу Родион увидел, что Ул взлетел, даже не разогрев Азу.

– Эмоции. Эмоции, – сказал он и отправился к Митридату.

Вначале он долго чистил его. Затем медленно и тщательно седлал. Потник ему чем-то не понравился. Поменял. Потом не понравилось