Они ушли и забрали с собой сундук. В нем хранились ис’сиары – символы любви в Фадрагосе. Вольный сплел их для Вестницы и для себя, зная, что им не суждено быть вместе. Мой же Вольный всегда напоминал мне, что его когда‑нибудь не станет. Он хотел, чтобы я научилась жить без него. У него, в отличие от Аклена, никогда не было для меня ис’сиары. И он был прав. Кейел никогда не ошибался.
Кейел…
Он доверился мне, остался со мной на ночь там, куда даже васоверги днем заглядывали с опаской. И я с каждой секундой сильнее погружалась в чувство благодарности. Снимала с Кейела одежду и позволяла раздевать себя. Последние лучи солнца умирали на его ресницах, таяли на зацелованных мною губах. Отовсюду росли шорохи, но Ксанджи, вылетевшие вслед за мной из пещеры, акулами кружили над нами и не позволяли никому приблизиться.
– Не бойся их, – попросила я и мазнула губами по ключице Кейела.
Нам предстоит испытание куда хуже внешних монстров. Откуда знал Дес, каково это – убегать от собственной тени? От внутреннего монстра… Неподалеку лежало тело тофра, напоминая о ветвистом прошлом. Тофра я подожгу, когда Кейел избавит меня от ненависти.
– Не буду, – прошептал он и, закрыв глаза, принялся целовать мое лицо.
Я подняла голову, подставляясь ему. Каждый поцелуй – глоток прохладной воды в пылающей пустыне.
Мы обнажились. Я откинула штаны ногой, выпутала ступни из них и подалась к Кейелу. Он отступал к плащу, лежащему неподалеку. На ходу принял меня в нежные объятия. Я хотела видеть его глаза. Теплые, ласкающие взглядом, хмельные от возбуждения. Хотела видеть их каждую секунду. Вот так – на расстоянии нескольких сантиметров от своих. Именно так…
Острая необходимость чувствовать его губы своими губами лишала глотка воздуха. Из‑за нужды в его руках мы едва не повалились, и Кейелу пришлось разжать объятия и разорвать поцелуй. Он уселся на плащ, хотел подвинуться и посмотрел на свернутое одеяло. У меня не хватило терпения и на долю секунды. Я опустилась на колени возле Кейела, обхватила его голову руками и поцеловала. Разве можно тратить время на что‑то еще? Он опустился на спину, а я, нависнув над ним, продолжала целовать его. От поцелуев с ним было хорошо: горячо, сладко.
Кейел погладил ладонями бедра, надавил, подтолкнул – и через миг я забралась на него. Но целовать перестала лишь тогда, когда разболелись губы. Я с улыбкой отстранилась от его лица. Заглянула в темные от возбуждения глаза, убрала русые пряди с лица и прислушалась к ощущениям. Кейел дышал неровно – с мелкой дрожью, да и напряженное тело тряслось, но руки при этом едва ли ложились мне на поясницу. Он будто опасался требовать ласки с меня, будто не хотел проявить нетерпение и причинить боль. Мне‑то?..
– Я хочу тебя, Кейел, – склонившись к нему, шепнула на ухо.
Сильные руки, наконец‑то, крепче легли на спину и даже сжались. Но я не стала ждать его. Сама взяла того, кто давно подарил мне себя, но кто никогда не станет моим. С удовольствием поймала первый стон Кейела губами и, закрыв глаза, уперлась лбом в его щеку. Собственное дыхание сорвалось следом за его дыханием. Я двигалась плавно, стараясь проникнуться ощущением близости сполна. Погладила грудь Кейела, хотела прощупать сердцебиение – задела свежий порез. Кейел дернулся, втянул воздух через зубы и, поймав мою руку, быстро прижал пальцы к своим губам.
Мы застыли, глядя друг другу в глаза. Он смотрел внимательно и в тоже время возбужденно. Одновременно строго и с непонятным интересом. Я вспоминала о шрамах на его груди. Теперь шрам нанесла я. Не первый… Но всякий раз больно.
– Прости, – попросила.
Он молча поцеловал мои пальцы.
– Они в твоей крови, – напомнила я. И от слов стало не по себе.
Слезы опять подступили, тоска затопила скверную душу. Кейела хотелось оставить себе. И его хотелось спасти от себя.
Кейел только крепче прижал мои пальцы к губам, а затем изменился в лице. Подорвался, усаживаясь и обхватывая меня.
– Осторожно! Охарс!
Ксанджи без моей ненависти теряли подпитку, но все‑таки лениво кружили над нами. Черные души набирались сил и бездумно тянулись к теплу. Как мотыльки на свет… Наверное, и мы с Кейлом в каждой жизни так же шли друг к другу, зная, что обречены сгореть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Свет Охарс растворил несколько силуэтов совсем рядом с нами. Но я улыбалась и качалась на волнах трепетной радости. Теплая ладонь с мозолями лежала на моей лопатке, а вторая прикрывала голову. Объятиями Кейел попытался защитить меня, уберечь. Сидя подо мной, он повернул ко мне хмурое лицо. Я хохотнула и чмокнула его в морщину над переносицей.
Хмурость испарилась. В теплых глазах вновь появились искорки.
– Ты безумная. – Кейел пропустил прядь моих волос между пальцами. Кончиками зацепил скулу, провел нежно по коже к губам. Видимо, пытался восстановить утраченное мигом возбуждение. – Ты могла умереть в этот рассвет. Ты могла умереть дважды. – Мимолетно глянув мне за плечо, исправился: – Трижды.
В прошлой жизни ты рисковал собой чаще… Я обняла его за шею крепче и, устраиваясь на нем удобнее, улыбнулась шире.
– Меня не так просто убить. Я верю в это.
– Почему? – Он приподнял голову, стараясь не отводить взгляда от моих глаз.
– У меня есть секрет.
Призвав Айссию, я поманила духов к свежему порезу. Кровь размазалась на груди Кейела и запеклась.
– Расскажешь?
Я приоткрыла рот, но горло слегка похолодело. Эта тайна никому не навредит, но и не принесет пользы. Пожав плечами, я проследила за тем, чтобы Айссия начали исцелять Кейела. Улучив секунду, отвлеклась на испарившихся Ксанджей. Они отозвались неохотно, но послушно ужалили мертвого тофра. Взявшийся за него огонь отогнал тени, сгущающиеся поблизости.
– Они шепчутся. – Кейел опять нахмурился.
Жадные души обступили нас плотным черным кругом. Сквозь их дымчатые тела не было видно ничего. Кейел, обняв меня одной рукой, потянулся за одеялом. Я изогнула бровь и быстро опустила голову, пряча легкую насмешку. Что плохого для умерших в плотской любви? Но раз Кейела смущает их присутствие, то пусть прикроет нашу наготу. Или ему холодно?.. Я пошевелила пальцами босых ступней. Может, и холодно.
Как только я вспомнила о силе Вестницы, так сразу в голове появились знания о причудах призраков. Кейел укрыл ноги, мои ягодицы, поднял одеяло мне на поясницу и, хмурясь, пытался уложить уголки одеяла на мои колени тоже. Я окинула взглядом процесс исцеления и быстро подалась к Кейелу, лизнула его губы. Он мигом обратил на меня бесценное внимание. Я, отпрянув быстро, принялась собирать его волосы у лба и стягивать на затылке.
– Души мертвых следят за нами повсюду, – заговорила так, чтобы голос не утопал в шелесте. – Где бы мы ни были: дома, в глухом лесу, под сводами пещер… Они наблюдают днем и ночью.
– Откуда знаешь? – заинтересовался Кейел.
Его любознательность всегда меня удивляла, а сейчас даже возмутила.
– Что с тобой, смертный? – Я округлила глаза, обняв его за плечи. Склонила голову набок. – На тебе сидит голая девушка, а ты интересуешься призраками?
– Асфи, прости. – Он мигом изменился в лице: острые черты приобрели мягкость. Хриплый голос прозвучал едва слышно: – Я не хотел…
Я с широкой улыбкой поцеловала его, крепко прижимаясь к нему. Ненадолго. Почти сразу отстранилась и продолжила делиться тайной:
– Днем им хватает солнца, чтобы согреться, и живые мало их интересуют.
Кейел успел потянуться следом за моими губами, но замер и снова нахмурился:
– Кто? Кого?
– Призраки, – прошептала, накрывая влажные от поцелуя губы указательным пальцем. – Тс‑с.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И многозначительно покосилась на лунных охотников.
– Мы ведь говорили о призраках.
– Ты, – выдохнул он, сжимая руки на моей пояснице. Я чувствовала, как в нем зреет возбуждение, и моя игра с ним лишь усилила его. – Асфи, тебе весело забавляться надо мной?
Я попыталась опрокинуть Кейела на спину, но он успел упереться рукой в землю. Второй – рывком подтянул меня выше на своем животе. В зелено‑карих глазах вспыхнули искры азарта. Разве были они у него в этой жизни? На меня он так смотрел впервые.
