фермой. У него даже начали мелькать мысли, а не сильно много он отрезал свечи? Как скоро она должна будет вспыхнуть? А вспыхнет ли вообще? К рассвету оно хоть загорится?
И когда сомнения начали брать верх, он обратил внимание на сторожку, из окон которой полился яркий свет. Ещё минуты три-четыре, и стало очевидно, что она горит.
Со стороны фермы послышались крики, он увидел тени охранников, которые бросились к дому. Те, кто были на крышах, тоже обернулись на пожар, словно завороженные наблюдая за происходящим.
И Кондрат сорвался с места, бросившись вперёд. Он бежал, пригнувшись, в любое мгновение готовый прыгнуть в снег, но этого делать не пришлось.
Перемахнув забор, он не удержался и поскользнулся, шлёпнувшись прямо в грязь. Но быстро встал и бегом добрался до здания свинофермы. Прижавшись к стене, он замер, пытаясь выровнять дыхание. Отсюда Кондрат слышал, как люди кричали принести воды, пытаясь затушить пожар.
Пусть тушат.
Он медленно двинулся вдоль стены до угла и выглянул. Отсюда была видна сторожка, вокруг которой уже собралось человек пять. Держась тени свинофермы, Кондрат лёгким бегом направился вперёд вдоль стены, пока не обнаружил где-то на середине боковую дверь внутрь. Обычная деревянная и хлюпенькая на вид.
Кондрат попробовал её открыть без особых надежд и, убедившись, что та заперта, пробежался по ней взглядом, после чего попробовал толкнуть плечом. Та не поддалась. Быстро оглядевшись и убедившись, что всё внимание приковано к горящему дому, он сделал шаг назад, после чего ударил ногой в район замка. С хрустом дверь распахнулась, полетели щепки вырванной планки, и Кондрат сразу же шагнул внутрь с пистолетом наперевес.
Едва он оказался внутри, в нос ударил неприятный едкий запах свиного навоза. Свиньи беспокойно захрюкали, оглядываясь на чужака.
Кондрат закрыл за собой и огляделся. Это был вытянутый ангар, где по левую и правую стороны располагались загоны со свиньями. Между ними проходил коридор, с одной стороны заканчивающийся выходом, а с другой воротами в какие-то другие помещения.
Здесь была чудовищная вонь, вызывающая рвотный рефлекс, и грязь понятно какого происхождения, которая хлюпала под ногами. Такое ощущение, что за этим местом совсем не следили.
Грязновато…
Поморщившись, Кондрат вышел в коридор между загонами, окидывая свиней взглядом. Прислушался к шуму снаружи и направился в сторону ворот в конце коридора, держа пистолет наготове. Подойдя к ним, Кондрат замер, прислушиваясь. Здесь пахло мясом вперемешку с кровью.
Он осторожно толкнул одну из створок ворот, и та без особых усилий поддалась, открыв небольшую щель, позволяющую заглянуть внутрь.
В этой части находилась скотобойня. Словно чудовищная гирлянда, повсюду висели туши свиней разной степени разделки. Они покачивались на крюках, одни ещё в шкуре, другие уже разделанные до мяса и готовые к отправке. На столах лежали инструменты по разделке, головы животных, тазы с внутренними органами и даже два ружья. Весь пол был залит свиной кровью и грязью.
А потом Кондрат перевёл взгляд в угол помещения и испустил облегчённый вздох.
В углу этой скотобойни сидел привязанный к стулу избитый Вайрин. Перед ним стояли двое человек, один из которых в этот момент ударил его товарища по лицу, пока второй безмятежно наблюдал.
— Фы фьёфе как бабы, — сплюнул тот кровь прямо себе на колени.
— Мы можем делать это целый день, дружище. Просто ответь, кто тебе выдал нас? Ты ведь слишком туп, чтобы догадаться до этого.
— Нифто, — прохрипел он.
— Наше терпение на исходе. Что ты скажешь, если мы тебе яйца отрежем?
В этот момент Вайрин поднял голову, и его единственный зрячий глаз остановился на Кондрате, который уже достал нож, подкрадываясь к дальнему противнику. И Вайрин улыбнулся, переведя взгляд на своих палачей.
— Я скашу, што мошешь пришить их сефе, а то у фебя их нет, — и плюнул в того кровью. — А шкашала мне твоя мама, когфа я её сегофня трючил ф посфели, — оскалился тот, показав полное отсутствие зубов.
— Нет, ты посмотри на него… — удивлённо покачал тот головой. — Что, несём секатор?
Но ему уже никто не ответил.
Кондрат подобрался к ближайшему, схватил за подбородок и дёрнул на себя, вогнав нож прямо под лопатку в район сердца по самую рукоять.
Второй, словно что-то почувствовав, обернулся, и они встретились взглядом.
И, в отличие от него, Кондрат не стоял столбом. Он тут же замахнулся и метнул топор прямо в ублюдка. Впрочем, метая топор, не всегда так важно, воткнётся во врага он или нет — прилетит металлической частью, и тоже мало не покажется.
И Кондрат попал. Мужчина вскрикнул и покачнулся, получив обухом прямо в грудь. Кондрат прыжком преодолел расстояние между ними и врезался в мужчину, повалив на землю. Тут же оказался сверху…
— Стой! — тот вытянул руки в глупой попытке защититься и тут же получил ножом прямо в глаз. Клинок вошёл до упора в череп. Тело под Кондратом дёрнулось и обмякло, отбивая ногой свой последний ритм.
Грязный и испачканный кровью, Кондрат встал, быстро огляделся по сторонам и подошёл к Вайрину, который выглядел очень неважно. Всё его лицо опухло после побоев, превратившись в кашу. Нос был неестественно свёрнут, губы превратились в окровавленные сосиски, один глаза заплыл настолько, что ничего не видел, а во рту не хватало зубов.
Избили его сильно.
— Фолго фы, — пробормотал он. — Я уфе и не нафеялся, што фы прийфёшь.
— Тебя было непросто найти.
— Как фы пробрафся?
— Поджёг сторожку, и пока её тушат, у нас есть время, чтобы свалить отсюда, — Кондрат обошёл его и начал развязывать руки. Судя по тому, что он видел, пальцы на одной руке у него тоже были сломаны.
— Неф-неф-неф, — замотал Вайрин и поморщился. — Эфо фсесь, на эфой ферме.
— Я знаю, но нам нужно уходить, — Кондрат бросил взгляд на ворота. — Скоро они прибегут сюда проверить, всё ли в порядке.
— Уфьём их.
— Да как же, ты себя видел?
— Не, фелкало фабыл дома, — начал тот опять свои шутки. — И пальфы телы.
— На одной руке.
— Эфого досфафочно.
Справившись с узлом, Кондрат попытался помочь ему встать.
— Бфин, я фубоф не шусфую…
— Потому что у тебя их нет. Идти можешь?
— Не-а, нога фломана.
— Как-то ты спокойно на это реагируешь, — заметил Кондрат.
— Бфин, ну не пфакать мне теперь… — поморщился тот. И тем не менее
