я социопат, то как я мог иметь нормальный секс? Если честно, я действительно могу иметь нормальные сексуальные отношения с женщиной. Мне не обязательно ее связывать или причинять боль. Ее реакции, ее любви и желания мне достаточно. Да, мысли о том, что я ее связываю и полностью контролирую, повышают мое сексуальное влечение. Наверное, мне следовало стыдиться своих мыслей, раз я понимал, что они нехристианские. Они были грешные и недостойные. Но искушение и долгие годы фантазий, даже о любимой, все-таки брали верх. Нет, я не все время был сексуальным хищником. Секс в Греции был нормальным (не с подружками, а с девушками из бара, как у большинства новобранцев в армии). В следующий раз я занимался сексом только на Окинаве и в Корее. В большинстве случаев секс был обычный, но я мог придерживать им руки за спиной или над головой и мог связывать – это очень меня возбуждало.
Есть пары, которые любят друг друга и наслаждаются БДСМ. Они разыгрывают свои фантазии. Я очень любил Полу и никогда не причинил бы ей вреда. Но временами я использовал сексуальные фантазии во время секса. Я никогда не просил Полу ни о чем, кроме нормальных сексуальных практик. Однажды я предложил, но она не захотела. Может, мне надо было [проявить настойчивость], потому что временами мне было трудно достичь оргазма. В таких случаях я прибегал к фантазиям.
В среднем возрасте любящей жены, самого ее наличия, для меня было достаточно. Да, я был серийным убийцей, но одновременно любящим мужем и отцом. Мои фантазии витали в других сферах. Компартментализация!»
Примерно в это же время мы с Рейдером обсуждали телевизионный сериал «Американцы», отчасти как метафору. Его снял Джо Вайсберг в годы правления Рейгана, в 1980-е, и там рассказывалось об Элизабет и Филипе Дженнингсах, офицерах КГБ под прикрытием, у которых было двое детей, Пейдж и Генри. Они изображали обыкновенную американскую семью. Поскольку они вели двойную жизнь, тема сериала очень заинтересовала Рейдера.
Он часто представлял себя шпионом и называл своих жертв «проектами». Он наслаждался чувством, что что-то знает и действует за рамками обычных законов. Он окружал свои «проекты» аурой шпионской миссии, даже придумывал коды. (Это напоминает поведение русского серийного убийцы, Андрея Чикатило, который, как знал Рейдер, считал свои нападения на мальчиков-подростков военной миссией.) Подобные особенности, утверждает Рейдер, придавали убийству сходство с фильмом или книгой и вызывали у него сексуальное возбуждение: «Ты идешь по лезвию бритвы. И никогда не знаешь, в какой момент тебя поймают».
Сериалы вроде «Американцев», с динамичным сюжетом и конфликтующим набором ценностей, подтверждают в глазах Рейдера возможность перемещения между двумя мирами – нормальной жизнью и жизнью серийного убийцы.
В сериале Дженнингсы живут в пригороде Вашингтона, округ Колумбия. Их сосед – агент ФБР Стэн Бимен. Их брак – часть прикрытия, но взрослеющие дети, Пейдж и Генри, вполне реальны (они уже считают себя американцами). Поскольку Дженнингсы должны в любой момент быть готовы к любым опасным заданиям, они владеют агентством путешествий: это позволяет им часто уезжать. Они прячут вещи от своих детей – в точности как Рейдер прятал кое-что от сына и дочери, но у такой секретности есть последствия.
Рейдера заинтриговала идея тайников Генри Дженнингса. Поскольку его родители часто отсутствуют, он чувствует себя брошенным. У него появляются свои секреты: он вторгается к соседям в дом и берет вещи оттуда. Рейдер тоже так делал. Он также проявлял понимание к персонажу, когда его тщательно продуманные планы не удавались: «Это очень раздражает. Я его понимаю – плохо, когда что-то идет не так. Ты мечтаешь о конкретном цветке, и это, конечно, утопия – тебе приходится импровизировать. План А летит к чертям. Ты нервничаешь. Я, например, злился на себя. Я потерял контроль. В следующий раз надо будет сделать по-другому».
Я обратила больше внимания на Пейдж, дочь-подростка. Она уверена, что родители обманывают ее. Когда она узнает об их тайной жизни, то испытывает такой же шок, как дочь Рейдера Керри, которая говорила репортерам, насколько ее потрясли новости об отце. Я использовала этот эпизод, чтобы подтолкнуть Рейдера к осознанию сходства, но он не захотел задуматься о нем. Говоря о длинном интервью Керри прессе, он сочувствовал ее боли, но одновременно наслаждался интересом СМИ к нему. Очевидно, после того, как расщепление становится привычным, даже обыденным, люди вроде Рейдера прибегают к нему практически неосознанно. Рейдер утверждает, что любит своих детей и в 1974 году пришел в восторг, когда узнал, что скоро станет отцом.
Возвращение к нормальной жизни
«Восторг от новости о том, что твоя жена беременна, разве это не признак того, что ты нормален и испытываешь нормальные чувства? Мы хотели обязательно со временем завести детей. Мы с Полой наслаждались моментом. В начале зимы 1974–1975 годов я работал в ADT, устанавливал пожарные сигнализации. Пола утром сказала мне, что идет к врачу. В обед она пришла, мы вместе поели в ресторане, и она сообщила хорошие новости. Мы оба были на седьмом небе!
В прошлом мы испытывали кое-какие проблемы. У меня выявили низкую активность сперматозоидов. Когда я получил работу на полный день в ADT, мы решили завести ребенка. Поле было двадцать шесть, мне – двадцать девять.
Брайан родился 26 июля 1975 года, во второй половине дня. Я был так рад – за нас самих и за наших родителей. Теперь мы стали настоящей семьей. С ребенком и работой у меня не оставалось свободного времени. Пола ушла с работы, чтобы растить сына».
В остальном мире тем временем продолжалось расследование дел Отеро и Брайт. Но в обоих детективы зашли в тупик. ВТК не позвонил на тот телефонный номер, и в следующий год сообщений от него не поступало. Однако Рейдер не закончил убивать.
6. Возврат к прошлому
Ты изучаешь этих парней годами. И тоже хочешь так.
Деннис Рейдер
С июля 1976 по август 1977 года Нью-Йорк держал в страхе Убийца с 44-м калибром, который расстреливал случайных людей, преимущественно пары. Он напал на тринадцать человек в трех разных районах в течение одного года и убил шестерых. Он также писал письма в прессу и публичным персонам, называя себя Сыном Сэма и признавая, что он чудовище. В городе царила атмосфера паники, потому что убийца мог нанести удар в любое время и в любом месте, а потом просто раствориться. «Я люблю охотиться, – заявлял он в одном из писем. –
