пришли в движение, пытаясь уйти в открытое море, подальше от Спирального Круга. Повсюду плавали смешанные с обломками тела, некоторые из них горели.
Мертвецы дюжинами опускались на дно под весом цепей. Какие-то из них были разорваны на куски; другие обгорели. Некоторые были ещё живы, когда упали в воду, их лица были искажены паникой.
Рабы с галер, осознала она. Они не могли освободиться. Скольких из них она убила? И сколько из них не были повинны ни в чём кроме неспособности бежать — или защититься — когда за ними пришли пираты?
Сила — Ларк — нашла её плавающей среди мёртвых. Охватив её подобно сети, она вернула её домой.
Она услышала ликующие возгласы, и открыла глаза. Трое детей поддержали её, когда у неё подогнулись колени, и она покачнулась.
— Что за суета? - спросила она губами, которые чувствовались опухшими. Отсюда она могла видеть обломки, выживших, и тела; их начало выносить на берег. «Не могу больше это вынести», - подумала она, и закрыла глаза.
— Смотри! - радостно указал в море Сэндри.
Подняв голову, Трис посмотрела.
Вдоль полуострова шёл Эмеланский Флот. Они собрались, как и было обещано.
Выжившие пираты из флота в бухте вовсю старались скрыться прежде, чем у моряков Герцога появится возможность поймать их.
— Лучше тебе убрать водяной смерч, - заметил Браяр. - Герцог будет вне себя, если ты побьёшь его корабли.
С прибытием Флота, смертью их королевы и главного мага, с одним из флотов разбитым на части, и волшебниками без руководства или в состоянии бунта, пираты дождались темноты — и бежали. Некоторые попались в лапы Флоту; другим удалось скрыться. Герцог Ведрис пообещал людям, что как только будет возможно, он отправит на Острова Битвы эскадру, чтобы выжечь оттуда пиратов. Все знали, что те вернутся, как возвращались в течение веков, но, по крайней мере, у законопослушных жителей было бы несколько спокойных лет.
В течение двух дней дети не делали ничего, только ели и спали, исключая Трис, которая ещё ухаживала за своей птицей. Даже если бы она глубоко спала, а это было не так, пронзительные крики разбудили бы её. Фростпайн вернулся в свою каморку над кузницей; Нико — в своё обычное место. Женщины выполняли в Дисциплине работу по дому вместо своих подопечных.
На третий день, уже встав, Трис нашла Розторн, которая возилась со своими томатами.
— Я занята, - недовольно сказала посвящённая, покрепче подвязывая стебель к поддерживавшему его столбику.
Трис такое приветствие не так сильно, как испугало бы неделю назад.
— Я хотела бы попросить об одолжении, если можно.
Розторн поправила широкополую шляпу, чтобы лучше видеть лицо Трис:
— Мой ответ - «нет».
С полу-улыбкой Трис сказала:
— Нико говорит, что всю неделю будет занят на собраниях. Я хотела бы помогать после обеда в лазаретах, пока не возобновятся мои уроки. Им нужны люди, чтобы приносить воду и еду, и так далее. Но я смогу это сделать, только если кто-то приглядит за Криком.
— Криком?
— Я так его называю — потому что именно это он и делает.
— Понятно, - сказала Розторн, стряхивая с томата пылинку. - Почему именно лазареты? - спросила она.
Собираясь было отказаться отвечать, Трис передумала:
— Ларк сказала, что туда доставили раненых пиратов. Некоторые из них там из-за меня, поэтому … я должна помочь.
— Тебе не понравится, - заметила Розторн. - Там пахнет — блевотиной, гниющей плотью — многие из них обгорели. Они тебя не поблагодарят.
Ларк сказала то же самое. Не то чтобы Трис им не верила — наоборот. Просто это не меняло того факта, что она должна была что-то сделать, чтобы успокоить призраки плавающих мертвецов, наводнившие её сны.
— Меня впервые кто-то за что-то поблагодарил, после того, как я приехала сюда. Так что я не привыкла ожидать от людей благодарности.
Розторн поправила подвязку на кусте.
— Только после обеда?
Трис кивнула.
— Ладно. Сегодня мы с тобой поговорим о том, что будет с Криком — Мила, ну и имечко! - с Криком дальше. Он скоро будет готов к полёту.
Трис кивнула.
— Ну, тогда ступай. Оставь его в моей мастерской. Когда он захочет есть, я услышу его.
Розторн и Ларк не ошиблись: в лазаретах было отнюдь не мило. В жаркие послеобеденные часы запах раз за разом вызывал у Трис тошноту. Ожоги надо было прочистить, грязные бинты — отмыть в кипящей воде и развесить на просушку. Она таскала вёдра с водой до ломоты в спине, ногах и руках. Используемое там едкое мыло заставило её руки покраснеть и покрыться трещинами. Каждую ночь Дадже приходилось заставлять её проснуться, когда она засыпала в своей ванне в банях храма Земли. Никто не благодарил её, кроме лекарей, и даже они делали это редко. Пленные пираты, которых после поправки ждало правосудие Герцога, огрызались, насмехались над ней, дёргали её за волосы, или выбивали вещи у неё из рук. Несколько рабов, которых удалось спасти, лишь безмолвно смотрели в потолок.
Пока Трис и её друзья атаковали флот, через щиты пробилось три бомбы. Одна из них упала на крыло главного общежития для девочек. Посвящённые храма Воды в конце концов запретили Трис работать в том лазарете: она разбрасывала вокруг себя молнии каждый раз, когда входила в него.
На восьмой день посвящённые отправили вылечившихся преступников на суд Герцога в Саммерси. Когда их не стало, осталось меньше половины пациентов. Поскольку теперь лекарей хватало на всех, Трис поручили мыть полы в недавно освободившихся помещениях. Она вымыла половину, когда сзади послышались шаги. Подняв глаза, она увидела Нико.
— Ты готова возобновить свои занятия? - спросил он.
Она поправила очки на переносице.
— Когда закончу мыть пол.
— У тебя есть какие-то мысли по поводу того, на каких областях твоих талантов нам следует сконцентрироваться? - прозвучал казалось бы праздный вопрос.
Её ответ праздным не был:
— Мне надо научиться контролировать себя, Нико — по-настоящему. Во всём. Я думаю, остальное может подождать, - яростно помешивая воду в ведре, она смотрела на пузыри, чтобы не дать ему заметить, как задрожали её губы. Она начала опасаться, что сны с рабами-утопленниками будут преследовать её всю оставшуюся жизнь. - Я не хочу, чтобы это снова произошло — никогда.
— По крайней мере, теперь ты это знаешь, - тихо сказал он, закатывая рукава. ‑ Ты могла бы стать ещё одним Энахаром,
