может.
ДЖЕССИКА
У Ривы было то, что ему нужно. Он заставил ее сказать, где это. Он заставил меня это достать…
А потом сказал мне… Он заставил меня это сделать.
Люк кричит и толкает ее к автобусу.
ЛЮК
Заткнись.
ДЖЕССИКА
Я ударила ее… в полную силу. Она была мертва еще до того, как подъехал автобус. Водитель свернул, чтобы объехать тело.
Она поднимает глаза вверх. Люк кричит и заносит над ней кулак, но ударяет по автобусу.
ЛЮК
Ты спала со мной.
ДЖЕССИКА
Я этого не планировала. Так получилось.
ЛЮК
Из-за тебя я думал… что смогу с этим справиться. Килгрейв заставил тебя?
(Она качает головой.)
ЛЮК
(продолжает)
Ты впустила меня в себя. Ты трогала меня теми же руками, которые убили мою жену, и ты все это время знала.
ДЖЕССИКА
Мне жаль.
ЛЮК
Если бы я не узнал о Чарльзе, ты бы когда-нибудь сказала мне правду?
Джессика молчит. По ее лицу текут слезы
ЛЮК
(продолжает)
Я ошибался.
(удар)
Ты кусок дерьма.
Люк уходит. Джессика сломлена.
Неслучайно этот эпизод называется „Или ты победитель!“. Эта строка из подзаголовка заведомо иронична, поскольку Джессика чувствует что угодно, только не это. Она была орудием Килгрейва и не хотела вредить Риве, но так и не нашла момента рассказать Люку правду. Возможно, она никогда не сказала бы. Конечно, она могла бы постараться избежать отношений с ним, но как устоять перед единственным хорошим человеком, к которому что-то почувствовала? Единственное утешение Джессики – то, что Чарльз жив. Может быть, уже слишком поздно для нее и Люка, но еще не поздно спасти человеческую жизнь.
Вина, зрелость и ожидания: „Это мы"
Сериал автора/шоураннера Дэна Фогельмана „Это мы“ стал прорывом на N ВС в 2016 году. Речь идет о трех 30-летних: Рэндалле (Стерлинг К. Браун, чернокожий актер, впервые за 19 лет получивший премию „Эмми“ за главную мужскую роль в драматическом сериале), Кевине (Джастин Хартли), Кейт (Крисси Мец) и их родителях Ребекке (Мэнди Мур) и Джеке (Майло Вентимилья). В сериале широко используются воспоминания, начиная с того дня, когда много лет назад Ребекка узнала, что беременна тройней. Также это день рождения Джека. Хотя мы еще этого не знаем, современные эпизоды происходят в тот день, когда трое детей празднуют тридцать шестой день рождения. Только в конце пилотного эпизода мы узнаем, что Рэндалла бросили на пожарной станции в тот день, когда он родился. Один из тройняшек Ребекки и Джека умирает во время родов, и они решают усыновить чернокожего ребенка, лежащего рядом с их собственными белыми детьми в больничной детской.
Сейчас Рэндалл – успешный торговец сырьевыми товарами, с женой и двумя прекрасными детьми. В этот день – свой день рождения – он получает электронное письмо от своего биологического отца Уильяма (Рон Сепас Джонс), который сообщает, что умирает от рака и нуждается в его поддержке. Вскоре Рэндалл оказывается между двух огней – если он примет Уильяма, это может нарушить весь баланс в его собственной семье. По большей части он, похоже, считает, что Уильям не заслуживает того, чтобы его впустить, поскольку он бросил Рэндалла в детстве. Но Рэндалл хочет быть хорошим человеком и будет чувствовать себя виноватым, если отвернется от своего отца. Впервые увидев отца, он зол на него за то, что тот не был рядом с ним, и говорит: „Иди к черту!“ Затем он смягчается и говорит: „Хочешь познакомиться с внуками?“ Это трогательная сцена, которая демонстрирует, что иногда трудный выбор легче дается, если действовать сердцем, а не разумом. Однако позже в сериале решение Рэндалла повлечет за собой каскад эмоциональных последствий.
Кевин, симпатичный актер, звезда скучного ситкома под названием „Мэнни“ – работа, за которую многие актеры убили бы. Но каждый раз, когда ему приходится снимать рубашку, он чувствует, что теряет все свое самоуважение как актер. (Следует отметить, что он также снимает рубашку для „Это мы"!) Он знает, как трудно может быть найти другую работу. Но в пилотном эпизоде, когда режиссер просит его сделать еще один дубль без рубашки, Кевин теряет самообладание и увольняется прямо перед живой аудиторией. Он идет сообщить новость своей сестре Кейт, размышляя вслух, достаточно ли он вообще хорош, чтобы быть „настоящим“ актером. Это решение, возможно, было ошибкой, изменившей жизнь.
Дилемма Кейт возникает, когда она встречает симпатичного мужчину с избыточным весом Тоби (Крис Салливан) на собрании анонимных переедателей. Он приглашает ее на свидание, но Кейт боится близости и отталкивает его. Однако Тоби очаровательно настойчив, и она сдается, не слишком сопротивляясь. После свидания она приглашает его к себе и оказывается перед другим выбором: „Ты хочешь пошалить?“ Она говорит, что нет, но, опять же, вскоре меняет свое мнение. Она знает, что если никогда никого не впустит из-за стыда за свое тело, то может остаться одинокой на всю оставшуюся жизнь.
Поскольку я всецело за медленное развитие, мне бы хотелось, чтобы тройняшки дольше „разрывались между двумя ошибками“ и чтобы решения давались им тяжело. Тем не менее „Это мы“ имели успех на NBC; Фогельман и его коллеги знают, как каждый раз создать эмоциональный порыв.
Игра на эмоциях подходит не всем; Джеймс Понивозик пишет, что, смотря пилотную серию, он чувствовал себя так, словно его „избили подушкой, пропитанной слезами“[59]. Тем не менее сериал, с традиционными семейными ценностями, умным юмором, разнообразным актерским составом и универсальными темами, привлекает массовую аудиторию вещательной сети NBC, состоящей из нескольких поколений. Если „ниша – это новый мейнстрим“ в кабельных и потоковых сетях, то NBC нашла выигрышную гибридную формулу, избегая острых антигероев и противоречий, создавая трогательную, но небезупречную семью. В наше неспокойное, нестабильное политическое время самым ценным товаром на телевидении остаются смех и слезы.
Завершение и переход границы
Мэмет однажды сказал:
"Вся драма – это ложь. Вся драма связана с чем-то скрытым. Драма начинается из-за того, что ложь выводит ситуацию из равновесия. Ложью могут быть слова, которые мы говорим друг другу, могут быть наши мысли о себе, но ложь выводит ситуацию из равновесия. В несбалансированной ситуации верх берет подавление. Если ты изменяешь жене, эта ложь захватывает всю твою жизнь. Все сводится к подавлению этого
