— Как-то всё это не надёжно, — с сомнением произнесла Кеми. Я молчала, мне тоже всё предложенное не слишком нравилось, но придумать что-то лучшее я не была способна. Да и в голове начинало ощутимо шуметь, хотя возможно это и не из-за недостатка кислорода, а нервишки пошаливают. Между тем Микин напульсник негромко пискнул, подавая звуковой сигнал, что работу закончил и мой доктор погрузился в изучение Кеминой генокарты. Я обернулась в сторону Хаани-нани, чтобы проверить, как чувствует себя наш гость — он спал. Пока мы спорили, он устроился на полу, подложив под голову свою сумку, закрыл глаза и отключился, решив, по-видимому, что при любом варианте развития событий, это с его стороны будет наилучшим решением. Интересный момент: во время глубокого сна, тентакли, заменявшие арктоимянину волосы и находившиеся всё остальное время в непрерывном движении, обвисли, замерев. Надо будет добавить это наблюдение в мою базу, если там этого нет.
— Хорошая новость: к диапаузе ты, скорее всего, способна, — Мика поднял голову и взглянул Кеми прямо в глаза.
— Хочешь сказать, что сможешь научить меня как это сделать за пару минут? — она кривовато улыбнулась.
— Хочу сказать, что могу сам тебя в него ввести, если ты мне чуть-чуть поможешь.
Кеми глянула на экран минианализатора, на котором очередной раз, мигнув, сменилась сотая доля процента в сторону уменьшения и решительно кивнула. Мне, наблюдавшей, последовавшую за этим сцену со стороны, она показалась похожей на гибрид сеанса гипноза с мануальной терапией. Мика мягким, успокаивающим, даже воркующим голосом, рассказывал ей, как и что она должна делать и чувствовать, постепенно вводя мою подругу в состояние транса, попеременно в строго определённой последовательности надавливая на точки у основания черепа и на кистях рук. Взгляд Кеми постепенно стал мутным, расфокусированным, потом её глаза закрылись, а дыхание стало редким и поверхностным. На полу рядом с Хаани-нани теперь оказалось ещё одно бессознательное тело.
— Так, теперь ты, — Мика с силой растёр лицо руками и потянулся к своему, уже частично распакованному багажу. — То, что нужно следить за показаниями минианализатора, ты уже поняла?
— Да, — я подошла к нему сзади и через плечо уставилась на манипуляции, которые он проводил с минианализатором и снятым с руки напульсником.
— Толкового реанимационно-диагностического оборудования у меня с собой нет, — начал Мика каким-то спокойным, обыденным тоном. — Как-то не пришло в голову, что оно мне может понадобиться. Имеются только две эти электронные игрушки и кое-какие медикаменты из аптечки первой помощи. Чудо, что вообще взял, обычно я это барахло за собой не таскаю. Так вот, если анализатор засечёт какие-то посторонние примеси в воздухе и в аптечке будет подходящий препарат (данные снимешь с напульсника) введёшь его себе и нам с Кеми. В этом же случае цепляешь на руку вот эту штучку, — он показал мне инъектор, похожий на жука полураскрывшего крылья-липучки, с жалом находящимся посередине тела. — Там находится препарат, который приведёт тебя в примерно такое же состояние, в котором будем находиться мы с Кеми. Но это на крайний случай. Постэффекты от него очень неприятные. И последнее, на подлёте, если всё будет нормально, чтобы нас вывести из состояния диапаузы, клеишь на любой голый участок тела вот этот пластырь. Подействовать он должен в течение десяти минут. Что делать с инопланетником я не знаю.
— Я знаю, не беспокойся, — я всё-таки смогла вспомнить, кое-какие подробности. — Проснётся сам. Они как-то способны контролировать время и в таком состоянии.
— Тогда на этом всё, — он ободряюще мне улыбнулся и улёгся на пол рядом с Кеми, прикрыл глаза и замер, а через минуту и у него пропали все видимые признаки жизни кроме очень редкого и неглубокого дыхания.
Я пододвинула своё кресло поближе к обзорному экрану. Надо же, ещё недавно это зрелище казалось мне угнетающим, а сейчас намного неприятней было смотреть на три полутрупа находившихся за моей спиной. Нет, я знала, что сейчас с ними всё в порядке, но субъективно, видеть их в таком состоянии, было всё равно тяжело.
16
Бывает время, когда минуты, часы, дни и даже месяцы пролетают так, что даже не успеваешь осознать проходящее время. Сейчас же каждая секунда тянулась так, словно её за ноги держали. Я то и дело поглядывала на часы, заодно контролируя показания минианализатора и перебирая в памяти Микины, несколько сумбурные инструкции. Впрочем, ничего, что бы потребовало моего вмешательства, не происходило, даже содержание кислорода в воздухе постепенно начало восстанавливаться. Пару раз подходила к своим товарищам по несчастью — и там тоже без изменений, разве что кожа их показалась мне слишком прохладной, но это, наверное, так и должно быть — температура тела выравнивается с температурой окружающей среды, чтобы не тратить ресурсы организма на поддержание теплокровности.
Скучно. Да к тому же не отпускавшее нервное напряжение не позволяет ничем толковым заняться. К исходу третьего часа полёта я настолько отупела, что даже раздавшийся неизвестно откуда белый шум, не особенно меня встревожил. Ну, гудит там что-то, шелестит и временами постукивает на грани слышимости, но видимых изменений нет и всё равно сделать я ничего не смогу. А когда это звуковое оформление стало ощутимо давить на уши, я просто поплотнее надвинула гарнитуру и включила инструментальную музыку. Что-то из классики позапрошлого века, неторопливо-торжественное, как раз подходящее к полёту сквозь космическое безмолвие. Для полного ощущения единства с вселенной оставалось только свет притушить, что я и сделала.
Еле дождалась, пока на напульснике замигает красный огонёк, сигнализирующий о том, что моих товарищей по несчастью пора будить, а пластырь со стимулятором у меня был приготовлен ещё полчаса как. С тревогой и нетерпением я вглядывалась в начинающие оживать родные лица не исключая и зелёную физиономию инопланетника, хотя когда очнётся тот, не имела ни малейшего представления. Смотрела, как наливаются красками жизни лица, дрогнув, приподнимается грудная клетка, начиная полноценный вдох, открываются глаза. Разумеется, первым пришёл в себя и начал интересоваться окружающей действительностью Мика.
— Что здесь было?
— Ничего особенного. И мы уже подлетаем, — я кивнула на обзорный экран, всю ширину которого теперь занимала наша голубая планета.
— Это хорошо, что ничего не случилось и плохо, что мы так и не поняли, зачем всё это было нужно, — он покрутил головой, разминая затекшую шею, рядом точно так же приходила в себя Кеми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
