Одновременно с «Моей жизнью» Вагнер пишет довольно объемистую брошюру «О дирижировании», и к столетнему юбилею рождения Бетховена — книгу о Бетховене, в котором он видит своего предшественника в области музыкальной драмы. Вагнер рассматривает искусство Бетховена в свете шопенгауэровой эстетики, пытается дать «взнос в философию музыки». Бетховен остается для Вагнера высшей точкой музыкального искусства вообще — «функцией прозревшего органа снов». Музыка для Бетховена образотворческое искусство. Эти утверждения бросают свет и на собственное творчество Вагнера.
Оно представляется не очень продуктивным в эти годы. Вагнер медленно работает над партитурой «Зигфрида» и «Гибели богов». «Нибелунги» стали для него вновь близки. — В 1871 г. он унижается до сочинения особого «Императорского марша» в честь победы пруссаков над французами. Торжество всегерманского национализма охватывает и Вагнера. Одно время Вагнер носился даже с мыслью написать для новой германской империи национальный гимн. Трагедия Парижа, осажденного прусскими войсками, дала повод Вагнеру набросать план особой «легкомысленной оперы» под названием «Капитуляция», недостойной никакого серьезного художника. Ненависть к французам, презрительное отношение к рабочим Парижа, образуют еще одно пятно на имени Вагнера. За событиями героических дней Парижской коммуны он следит с боязнью и недоброжелательством.
В том же году начинает выпускать собрание своих сочинений. В предисловии к новому изданию «Искусства и революции», он отмахивается даже от утопического коммунизма, своих теоретических работ 1849—50 гг. Переворот завершен. Вагнер этих лет— ясно выраженный политический реакционер. При всей исключительности он сын своего класса. Буржуазия всей Германии эпохи 70-х годов была вовлечена в орбиту бисмарковой политики. Вместе с нею Вагнер делает крутой поворот направо. Отражая в себе все колебания мелкой буржуазии, Вагнер через десять лет, перед своей смертью, вновь будет высказывать мысли, более похожие на убеждения его молодости. Но в данную минуту он, конечно, ренегат. Это понял даже не отличавшийся особой политической добропорядочностью Гервег и порвал с Вагнером после 1871 г. все сношения.
6 июня 1869 г. у Вагнера родился его единственный сын, названный Зигфридом. «Это счастливейший день моей жизни», писал Вагнер… Через год 25 августа 1870 г. Вагнер официально повенчался с Козимой. Их союз был до конца счастлив и крепок. Сношения Вагнера с Людвигом Баварским напротив надламываются. В 1869 г. Людвиг потребовал, чтобы в Мюнхене для него было поставлено «Золото Рейна», давно уже готовое. Вагнер принципиально не хотел допустить постановки одной только части своего цикла. Но пришлось уступить. Один из новых преданных вагнерианцев, Ганс Рихтер, секретарь Вагнера по работе над «Мейстерзингерами», получил от Вагнера поручение следить за постановкою. Она была на таком низком уровне, что Рихтеру пришлось наложить на нее от имени Вагнера запрет.
С ним Людвиг не посчитался, Вагнера же он отказался принять «покуда не будут урегулированы его семейные отношения».
Вагнеру было ясно, что надеяться больше на понимание и сочувствие со стороны короля нельзя, он пенял, что только он один, без какого-либо меценатства должен воплощать в дальнейшем свое будущее.
«Мейстерзингеры», Гос. Академический Большой театр — 2 действие.
Вагнер в Байрейте. Последняя фотография 1882 г.
БАЙРЕЙТ — «ПАРСИФАЛЬ» — КОНЕЦ
В один из летних дней 1869 г. у калитки трибшенского дома звонит молодой человек. У него «говорящие, вместе с тем затуманенные глаза», тихий голос, мягкие манеры, большие усы. Он предает слуге визитную карточку и прислушивается, как за зеленью, скрывающей самый дом, постоянно повторяется один и тот же тоскливый и упрямый аккорд. «Невидимый музыкант останавливается, тотчас же опять начинает отыскивать нужный звук, переходит из одного тона в другой, вновь возвращается к первоначальному аккорду!..
«Господин Вагнер желает знать, тот ли это самый господин профессор Фридрих Ницше, с которым он однажды виделся в Лейпциге?»
Две очень родственные индивидуальности встретились друг с другом, знали близость и впоследствии вражду. Ницше был тем из сторонников Вагнера — пока он был им — который наилучше понял и оценил мировоззренческую сторону вагнеровского искусства. Вместе с тем именно Ницше был и тем, кто выявил в деле Вагнера безжалостнее, чем все личные его враги и бесчисленные критики его искусства, ряд черт, делавших Вагнера неприемлемым для той роли, о которой Вагнер мечтал. Ницше был также и идеологически продолжателем Вагнера. Из образа Зигфрида вырос пресловутый «сверхчеловек» Ницше — идеализация прусского юнкерства эпохи империализма. Герой Ницше и герой Вагнера — две стадии развития немецкой общественной идеи в решающее время подъема и зенита капиталистической формации. Ницше сделал за Вагнера те шаги, которые возможно предстояло бы сделать Вагнеру самому.
Вагнер один. От него многие отошли. Лист стал католическим аббатом в Риме. Гервег, как мы знаем, порвал все сношения с Вагнером после того, как тот объявил себя сторонником прусского империализма. В этом одиночестве, усугубленном охлаждением Людвига Баварского, у Вагнера рождается новый прилив энергии. касающийся выполнения все еще не совсем оконченного «Кольца». Вагнер сам поставит свой цикл. Он не будет больше обращаться ни к кому. Ему помогут те широкие массы, которые чужды капиталистических интриг или придворных интересов. В апреле 1871 г. Вагнер выпускает листовку «О постановке сценического праздника «Кольца Нибелунгов». — Рождается «мысль о Байрейте». Вагнер бросает эту мысль в союз друзей своего искусства.
Причины, заставившие Вагнера избрать местом своей будущей художественной работы маленький городок на севере от Нюренберга. Байрейт, он определяет скорее как отрицательные. Вагнер не хотел ни большого города, ни курорта, несмотря на то, что как только весть об его планах создать театр распространилась, ему были сделаны предложения создать театр и в Берлине, и в Вене, даже а Лондоне и Чикаго; на особо выгодных условиях звал к себе Вагнера Баден-Баден. Вагнер принципиально оставался тверд. Его последняя битва была дана старому его врагу — финансовому капиталу. Вагнер в это время не мог бы допустить мысли, чтобы на его «Кольцо» публика приходила как на всякий другой спектакль, купив билет, чтобы его искусство поддерживалось случайным посещением богатой клиентуры.
Все предприятие носило вначале немного легкомысленный характер. Вагнер высчитал, что ему нужно для постройки театра и постановки «Кольца» 300 000 талеров. Их собрать должен был «патронат», для этого он должен распространить тысячу особых обязательств, дающих право посещения тех музыкальных празднеств, во время которых только и будет исполняться цикл «Кольца». Первое представление намечалось в 1873 г. Успехи концерта, данного Вагнером в Берлине и «Лоэнгрина» в Италии давали пищу его оптимизму. Тяжелым ударом для Вагнера была неожиданная смерть его сотрудника Таузига, взявшегося с особой анергией за осуществление «Идеи Байрейта».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
