Да, подумываю. Потому что я же как-никак победила на выборах Лану? Это просто потрясающе. Но это еще не все, пока я рассказала только про самое первое, что случилось. А дальше было вот что. Когда прозвенел звонок, и мы все могли идти по домам, я стала спускаться в раздевалку. Я шла медленно, даже очень медленно, потому что меня то и дело кто-нибудь останавливал, чтобы поздравить с победой. По дороге я наткнулась на Лилли, она прыгнула прямо мне в руки. Она тяжелее меня, даже при том, что я ее намного выше, так что ей повезло, что я ее не уронила. Но у меня, наверное, был повышенный уровень адреналина или как еще называется то, что бывает, когда твой ребенок застрял под машиной или ты выиграл выборы президента студенческого совета или еще что-нибудь в этом роде, потому что я смогла удержать ее до тех пор, пока она не слезла обратно.
Короче говоря, Лилли затараторила: «МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ!!! МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ!!!» Тут появились Тина с Борисом, Шамика, Линг Су и Перин и начали вокруг нас скакать. Потом мы все пошли к моему шкафчику, распевая по дороге песню «Мы – чемпионы». Потом, пока все остальные возбужденно болтали, а я открывала кодовый замок на своем шкафчике, я заметила, что возле соседнего шкафчика происходит нечто очень странное. А происходило вот что: Рамон Риверас в сопровождении директрисы Гупты и, представьте себе, не кого-нибудь, а отца Ланы Уайнбергер забирал из шкафчика все свои вещи. Серьезно, абсолютно все вещи. Забирал и с мрачным видом убирал их в спортивную сумку. А немного позади них стояла Лана, она была вся в слезах и то и дело топала ногой, повторяя:
– Папа, ну почему? Ну почему, папа, почему?
Только доктор Уайнбергер ей не отвечал. Он просто стоял с очень серьезным видом и ждал, пока Рамон не заберет из шкафчика последние вещи. Когда он все забрал, директриса Гупта сказала:
– Очень хорошо, пойдемте.
И все четверо – директриса, Рамон, доктор Уайнбергер и Лана пошли в сторону директорского кабинета. Но перед тем, как уйти, Лана оглянулась, бросила на меня через плечо злобный взгляд и прошипела:
– Ты еще об этом пожалеешь! Я тебе за это отплачу, даже если это будет последним, что я сделаю!
Я думала, она говорит про мою победу на президентских выборах, но потом Шамика спросила:
– Эй, куда это они повели Рамона?
А Лилли улыбнулась со зловещим видом и сказала:
– Наверное, в аэропорт.
Тут мы все одновременно стали спрашивать, что она хочет этим сказать, и она ответила:
– Это и есть мое секретное оружие. Только, Миа, ты произнесла такую речь, что я поняла, что оно нам не понадобится. Но, видно, твоя бабушка все равно настучала на Уайнбергеров, хотя в этом и не было необходимости. Надо отдать Клариссе должное, она хотя и старая дама, но из тех, кого лучше не иметь своим врагом.
Поскольку слова Лилли абсолютно ничего не прояснили, во всяком случае, мне, я так прямо и спросила Лилли, что она имеет в виду. И она объяснила. Оказывается, в тот день, когда во время футбольного матча Лилли сидела позади Ланиных родителей, она подслушала весь их разговор, и узнала, что Рамон – мошенник. Да-да! Оказывается, он уже получил образование! Он окончил школу в прошлом году, в своей родной Бразилии, где благодаря ему команда его школы участвовала в национальном чемпионате. У доктора Уайнбергера и пары других попечителей возникла блестящая идея ЗАПЛАТИТЬ Рамону, чтобы он приехал из Бразилии и записался в СШАЭ, чтобы у нас появился шанс для разнообразия выиграть хотя бы несколько игр.
Лилли и бабушка задумали использовать эту информацию, чтобы опорочить Лану, если после дебатов возникнет опасность, что она может победить. Но я удачно ввернула про «Сэйлор Мун», а потом еще и процитировала Джона Локка, и это их убедило, что победа на выборах уже у меня в кармане. Так что бабушка в конце концов решила не звонить директрисе и не рассказывать ей про Рамона до объявления результатов выборов и позвонила после.
Должна сказать, эта история заставила меня взглянуть на Лилли по-новому. Я имею в виду, я всегда догадывалась, что Лилли способна сделать что-нибудь исподтишка. И я вовсе не хочу сказать, что Уайнбергеры имели право использовать беднягу Рамона в своих интересах и обманывать других попечителей. Но, честное слово, я бы тоже не хотела иметь своим врагом Лилли, а тем более бабушку.
Пока все подходили, хлопали Лилли по спине и говорили, какая она молодец и как классно она все это провернула, она стояла с уверенным видом, явно очень довольная собой. Наверное, в каком-то смысле это и было круто, если вы согласны (а я-то точно с этим согласна), что все, что заставит Лану заплакать, хорошо.
– Ну, – сказала Лилли, когда я собрала все свои вещи и была готова уходить, – поскольку Кларисса на сегодняшний день освободила тебя от этих чертовых уроков принцессы, может, сходим куда-нибудь отпраздновать НАШУ победу?
Она так явно подчеркнула голосом слово «нашу», что подтекста не поняла бы только полная идиотка. Я, естественно, поняла. И у меня засосало под ложечкой.
– Э-э, – сказала я. – Да, Лилли, насчет этого… сегодня, когда я произносила речь, кое-что произошло…
– Это ты мне говоришь, что что-то произошло? – перебила Лилли, похлопывая меня по спине. – Да ты разгромила популярных по всем пунктам и отомстила за непопулярных! Вот что произошло, когда ты произносила речь.
– Ну да, я знаю, – сказала я. – Насчет этого… я сама не понимаю, как я теперь к этому отношусь. Я хочу сказать, Лилли, тебе не кажется, что в твоем плане есть что-то несправедливое? Все эти ребята голосовали за МЕНЯ. Это МЕНЯ они рассчитывают видеть своим…
Лилли вытаращила глаза, как будто увидела за моей спиной что-то страшное.
– А ОН что здесь делает? – вскричала она. Потом добавила, обращаясь к тому, кто стоял за моей спиной. – Если ты забыл, напоминаю, ты уже ОКОНЧИЛ эту школу.
От этих слов Лилли мое сердце словно что-то сжало. Потому что я сразу поняла – просто поняла и все тут – с кем она говорит. С тем, кого именно сейчас я МЕНЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ хотела бы видеть. Или, может быть, кого я БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ хотела бы сейчас видеть. Все зависит от того, что он собирается мне сказать.
Я очень медленно повернулась.
Позади меня стоял Майкл.
Наверное, это прозвучит слишком театрально, если я скажу, что мне показалось, что все куда-то исчезли и в коридоре остались только я и Майкл, и мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Если бы я написала это в рассказе, мисс Мартинез наверное черкнула бы красным на полях «КЛИШЕ» или еще что-нибудь в этом роде. Но это было не клише, я на самом деле именно так себя и почувствовала. Как будто в целом мире не осталось никого, кроме нас двоих.
