выверенной стратегией. Для меня действительно важно разговаривать с преступником наедине. Я не вдаюсь в подробности собственной жизни, но допускаю себе замечания — ну, например, что сегодня очень напряженное движение или дождливая погода. Я разделяю свою личную жизнь и работу. Это само собой разумеется.
Преступное нападение обычно является кульминацией в развитии личности. За многими преступниками стоят очень невеселые истории. Это не означает, что они не должны понести наказания за свои преступления. Крайне редки случаи, когда люди, совершившие какой-то проступок, действительно представляются себе плохими.
Один так и стоит у меня перед глазами; это был человек из Граца, у которого были кровосмесительные отношения с сестрой, и у них родилось несколько детей. Между тем у сестры появились новые отношения, и она родила от другого человека, после чего инцест продолжался. Со временем у брата появилась настоящая ненависть к генетически чужому ребенку, на которого он обрушил потоки издевательств. Он чуть было не забил ребенка до смерти, и тот прожил еще три дня, лежа в постели и скуля от боли. Наконец мужчине по горло надоели стоны, он привязал ребенка вместе с грузом камней к раме своего велосипеда и швырнул в реку. Это было самое ужасное, что мне приходилось расследовать».
На вопрос, согласна ли она с заявлением адвоката, что он хотел бы узнать настоящего Йозефа Фритцля, а не монстра, изображенного в прессе, она ответила: «Меня никогда не просили обследовать монстров».
Глава 10
Последствия
Австрия должна прийти в себя. Страна обязана заняться последствиями дела Фритцля. Хотя всем уже ясно, что он больше никогда в жизни не построит другую подвальную камеру и остаток дней проведет либо в тюрьме, либо в закрытом психиатрическом заведении, Австрия, как это ни болезненно, вынуждена признать свою роль супервдохновителя подобных преступлений.
Амштеттенское дело, превосходящее эпопею Наташи Кампуш, создало впечатление, что альпийское государство не столько родина красоты и культуры, сколько земля, населенная людьми, которые запирают девочек в подвалах. Такие монстры, как Фритцль, подвергают жертв надругательствам, в то время как их соседи не обращают внимания на тревожные признаки и неприглядную правду, потому что не хотят впутываться. Самодовольные и чопорные власти, равно как и буржуазно респектабельные обыватели, скрывают ужасную правду об истинном положении дел.
Томас Главинич, известный австрийский писатель, откровенно обвинил своих соотечественников: «Сельчане ненавидят все, что далеко от них: правительство, Европейское сообщество, американцев, евреев. Среди них царит кумовство. Тех, кто не работает в местной добровольной пожарной дружине или по крайней мере не жертвует деньги на городские нужды, клеймят как отщепенцев или аутсайдеров. С другой стороны, почтенные отцы семейств могут на досуге избивать своих жен и детей. И все остальные думают: нам-то какое дело? Что нам до этого?»
Йозеф Хаслингер, философ и писатель, сказал: «Существует поверхностное — милая личина, которую австрийцы любят демонстрировать, но за ней прячется нечто чудовищное. Мы до сих пор неспособны признавать собственные ошибки. Так забывчивость становится частью менталитета.
Моя страна заражена роковой традицией — прятать все под сукно. Неудачи в личной жизни и публичная нравственность в Австрии никак не связаны. Процесс денацификации не был доведен до конца. Так сложился двойственный характер австрийца. Жизнерадостное личико, а за фасадом — полный мрак. Такова традиция и в австрийском искусстве, в частности в литературе. Это — не совпадение. Наша культура отворачивается от реальности».
«Элизабет бежала из дома девочкой, полиция искала ее и вернула обратно — в неистовые объятия родного отца, — говорит Гедвига Вельфль, директор австрийского центра защиты детей. — Бегство из дома было признаком глубокого несчастья, но никого не заинтересовала судьба этой девочки».
Разумеется, Австрия не обладает какой-то особой монополией на страшные преступления. Марк Дютру в Бельгии использовал подвал, чтобы держать в нем своих жертв-детей. Подобные преступления совершили Фред и Розмари Уэст в Соединенном Королевстве и серийный убийца Джон Уэйн Гейси в Америке. И все же в Австрии есть что-то особое. В этой стране существует культура умолчания, в лоне которого взрастают семьи, где каждый наглухо замкнут в своем молчании. После первых недоуменных вопросов об Австрии, появившихся в британской прессе вслед за обнаружением подвала, многие читатели утверждали, что преступление Фритцля еще не симптом больной нации. Я же скажу следующее: в самом сердце Австрии что-то прогнило.
Фритцль под арестом
На местном уровне амштеттенцы приняли на себя основной огонь СМИ и критики. Землякам Фритцля в грядущие годы придется жить с грузом последствий австрийских общественных заблуждений. Эти заблуждения существуют, и они опасны.
7 мая пятьсот людей собрались на главной площади города с двумя посланиями: одни поддерживали Элизабет и ее детей, другие призывали к массовому истреблению всемирных СМИ. Надписи на баннерах, выставленных школьниками города, гласили: «Желаем вам сил на жизненном пути», «Мы вместе» и «Вы жили в аду, поэтому теперь желаем вам побольше солнца». Но были и другие лозунги, критикующие СМИ и австрийское общество. «Наше общество построено на бахвальстве, невежестве и эгоизме», — было написано на одном. «СМИ стряпают репортажи, хотя рассказывать больше не о чем», — говорилось в другом.
Было организовано ралли, чтобы показать, что город хочет перемен.
Роберт Шиллер, житель города, участвовавший в ралли, сказал: «Мы в Амштеттене ничего не можем поделать, что среди нас оказался такой человек. Теперь, к сожалению, мы на виду у всего мира, хотя и не виноваты в преступлениях, которые он совершил».
Особенно тяжело восприняли дело Фритцля амштеттенские школьники, многие из которых знали его «верхних» детей. Маргит Шагерль, учительница местной школы, подтверждает: «В данный момент ребята только об этом и говорят. На них это произвело самое глубокое впечатление».
Городской делегат Герман Грубер обратился к толпе, собравшейся на ралли: «Амштеттен, каким мы видим его сегодня, — вот подлинный Амштеттен».
К сожалению, похоже, что Амштеттен страдает той же близорукостью, что и остальная страна. Его граждане, несомненно, устыдившиеся случившегося, предпочитают, скорее, жаловаться на «несправедливость СМИ», чем внять предостережению, содержащемуся в вопросе: «Как и почему?»
Почему социальные работники, в чьи обязанности входит совать свой нос повсюду, тысячу раз посещали осужденного преступника и не сочли нужным хорошенько приглядеться к нему? Как могло случиться, что фантастической истории о том, что дочь Фритцля присоединилась к какому-то культу, безоговорочно поверили, а затем, когда младенцы стали появляться у порога дома монстра, никто не поднял тревоги?
Бюрократы всех
