в нем спрятать. Красота! И уж точно в такой не замерзну.
«Как я им всем отдариваться буду?!» — мелькнула жуткая мысль. Ведь у каждого день рожденья есть! И позовут меня…
Но тут подошел Тарис с огромным пакетом и тоном, не предполагающим возражений, сказал:
— Мой подарок обусловлен теми же соображениями, и ничего против я слышать не хочу.
Он развернул пакет, и мне на руки упало два больших, но почти невесомых свертка. Одеяло! Такое же клетчатое, как то, что я у него одалживала, только сиренево-фиолетовое, плющевое, легонькое и — точно знаю! — теплое-претеплое! А второй сверток — пушистый зеленый плед, разрисованный одуванчиками.
— Ой, Тарис… Спасибо!
— А вот это, — он протянул мне раскрытую ладонь, — от нас с Мушералом.
— Носи и радуйся! — подтвердил крутившийся под ногами Шерик.
Серебряная брошка. В виде маленькой рыси — она сидела, обвернув себя хвостом, и смотрела на меня удивительно живыми изумрудными глазками. Надеюсь, это не настоящие изумруды…
— Нефрайт. — Тарис словно прочел мои мысли. — Минерал, приносящий удачу. Я чуть зачаровал еще… В общем, талисман тебе, Хелли. А Мушерал, — он указал на очень гордого рысика, — позировал.
И правда похож!
Тут до меня дошло.
— Тарис… Ты что, сам это сделал?
— Ну да, — кивнул мой куратор. — Я изучал немного ювелирное дело. Да работа так себе, кустарщина. Но… Он наклонил голову и дунул на брошку, которую я держала в пальцах. И серебряная рысь зевнула и сменила позу, вытянувшись и обняв лапками мой мизинец!
— Ой…
И вот тут я сделала, наверное, глупость. Но так обрадовалась его подаркам, так тронула мое сердце волшебная брошка, которую он сделал своими руками, для меня!
В общем, и Тарис получил поцелуй в щеку. Причем его я от избытка чувств еще и обняла…
Что-то мгновенно вспыхнуло между нами от этого совсем невинного поцелуя и объятия. Я будто и впрямь увидела проскочившую молнию, а Тарис распахнул свои синие глазищи и, кажется, потянулся к моим губам.
Не знаю, что вышло бы из этого! И не хочу об этом думать ни завтра, ни послезавтра, никогда-никогда!
Благо Шерик помешал.
Ткнулся холоднючим носом мне в ногу, да так сильно, что я аж пошатнулась. И опомнилась, отступила от герцога, быстро огляделась — не заметил ли кто случившегося?
Но ведь ничего и не случилось? Я ж и Сареша, и Эрика поцеловала по-дружески. И если б Тариса не стала целовать в благодарность, вот тогда бы было подозрительно! А так…
— Теперь мой подарок! — заявил рысенок, усаживаясь передо мной. — Тарис, давай! Я сам не нес, потому что ты бы заметила. А глупых карманов у меня нет.
Герцог извлек из сюртука длинный узкий пакетик, протянул Шерику, а тот, аккуратно взяв зубами, подал мне. И. когда нагнулась забрать, лизнул меня в нос!
Развернув пакетик, я увидела… перо. Да не простое, а золотое! В буквальном смысле золотое, с черными прожилками, потрясающей красы! Знаю, что на территории академии птица павлиус водится, но…
— Ты павлиуса… — Я не смогла договорить, с ужасом уставившись на котика.
— Совсем уже?! — возмутился Шерик. — Я тебе не какой там мерзкий магишка! Это не о присутствующих, — тут же отговорился он. — Выпросил я у птички! Рассказал, что для отличной доброй самки!
Народ захихикал, а я облегченно воткнула перо себе в волосы и кинулась тискать Шерика. Вот он — тот, кого я могу обнимать и расцеловывать, сколько хочу! Пусть пушистый, ушастый и хвостатый, но ведь все равно мужчина, и безобидный в придачу!
Тарис Тарг
Демонов кот!..
Хотя не принеси его эти самые демоны Хелли под ноги — сложно сказать, что случилось бы. Но однозначно: я бы ее поцеловал! Не ограничился лобызанием бархатной щечки, это уж точно. На данном этапе я только мечтать о таком счастливом случае мог: сама подскочила, сама обняла, сама поцеловала, пусть и всего лишь мазнула губами по скуле — мне и этого хватило, чтобы мгновенно вспыхнуть! Как мальчишка, право слово… Но чего и ждать от собственного тела, когда объект вожделения чуть ли не постоянно перед глазами, а его нельзя даже потрогать! Разве что невзначай, случайно или по делу…
Однако вынужден признать: ни с одной женщиной я никогда не искал всех этих случайностей, нечаянностей и дел… Даже будучи под действием приворотного. И что это значит, достопочтенный герцог Тарис? Да ничего не значит, на самом деле. Страсть — она ведь непредсказуема, она не оставляет выбора, она занимает тебя целиком… Некоторые целители всерьез утверждают, что страсть — это болезнь.
Вот и я, пора это признать, серьезно болен. Потому что такую одержимость уже нельзя назвать простым желанием. Желание было к Элифисе, к баронессе… ко всем остальным женщинам, побывавшим в моей постели. Было… и уходило, не оставляя следа. Интересно, насколько быстро проходит страсть? Возможно, удовлетворив свою физическую потребность в теле этой кареглазой девочки, я наконец остыну? И смогу с ней действительно просто дружить, просто о ней заботиться, потому что она — видят боги! — достойна и моей дружбы, и моей заботы. Как ни странно это признавать.
Честно сказать, всего-то через час после начала вечеринки в честь Хелли мне больше не казалось это таким уж странным.
Все присутствующие в моем городском доме бюджетники… были очень неглупы, вполне адекватны и приятны в общении. Пожалуй, с ними было даже веселее и интереснее, чем с моей обычной компанией. Они ничего из себя не строили, не пытались как-то «выглядеть» и при этом имели совершенно правильную речь и вполне подобающие манеры.
Нет, я не сноб. По крайней мере никогда не считал себя снобом. Понятно, что ни ум, ни характер, ни способности от происхождения не зависят. И среди боевых магов, кстати, далеко не все аристократы! И отец мой никогда снобом не был, его друзья, особенно военные, были из разных слоев общества. Взять того же мистера Троллана,
