Мне довольно-таки быстро удалось найти кабинет директора школы, где была указана её фамилия — мисс Сфодри, кстати, очень говорящая для меня, знающего почти все языки мира, в том числе и греческий, обозначающая любимый мною в прошлом грех. И вот уже через некоторое время я сидел напротив женщины средних лет, миловидной и пока ещё не растерявшей своего женского цвета, строго выглядевшей в наглухо застёгнутом пиджаке и буравящей меня сейчас взглядом маленьких колючих карих глаз. Я отвечал не меньшим, мрачно глядел ей прямо в глаза.
— Сол Нильсен? — спросила она, и её голос мне не понравился — он неприятно царапнул меня, и видя, что я чуть кивнул, продолжила также неотрывно смотря мне в глаза: — У вас не плохой послужной список, почему именно моя школа? — слово "моя" она особенно выделила и вновь глянула на меня.
— Я могу подыскать что-то другое… — начал было я, не понимая, что от меня хотят и зная, что это не лучшее начало для собеседования и вообще для человека ищущего работу, как будто это от меня, а не от неё зависело, возьмут ли меня на работу в эту школу.
Женщина немного поубавила спеси, из чего я мог предположить, что это было лишь рисовкой, но на самом деле она отчаянно нуждалась в кадрах, хотя я не мог объяснить себе почему это так, ведь школа была в приличном районе и выглядела очень сносно.
— Постойте, мистер Нильсен. — несколько торопливо произнесла директор, но затем взяв себя в руки, спросила, — расскажите немного о себе, — и неожиданно я почувствовал немного не профессиональный интерес: глаза женщины скользнули по моим неокольцованным пальцам.
— Как меня зовут, образование и опыт работы указаны в резюме, копии документов вам прислали из школьного округа, а хобби у меня нет, — «Кроме того, как иногда спасать задницу Дженнифер», — подумал я про себя.
Директриса поёжилась под моим холодным взглядом и замолчала. Я уже было подумал, что провалил собеседование, однако после некоторых раздумий, женщина произнесла:
— Мистер Нильсен, должность учителя по истории ваша, завтра же я введу вас в курс дела.
Мы пожали друг другу руки, попрощавшись, и я вышел за дверь под пристальным взглядом управляющей школой. Наверное, мне бы было все равно и я бы остался безучастным к происходящему, но я воспринимал свою маленькую победу глазами Дженнифер, которая бы искренне порадовалась за меня. И я радовался, осознавая, что становлюсь земным ещё сильнее, соблюдая перемирие, которое хранить оказалось проще всего, потому что я был рядом с Джен, просто учился быть человеком. Я поспешил уехать, потому что оказаться в другом месте для меня было намного важнее, сильно волнуюсь, ведь я впервые устраивал для моей девочки важный сюрприз.
***
Сегодня очень жарко. Или это так организм реагирует на беременность? Я взглянула на работавшие вовсю кондиционеры, и тыльной стороной предплечья вытерла пот, при этом непослушные кудряшки вылезли, в отчаянии простонала.
Увидев, что меня ждут за столиком возле окна, я хотела было подойти к ним, как хозяйка кафе, где я работала официанткой, миловидная женщина по имени Кэтрин, перехватив мою руку тихо произнесла, заботливо оглядев мою хрупкую фигуру:
— Ты не важно выглядишь, может передохнешь, до конца смены осталось чуть?
— М-м-м, спасибо, просто сегодня как-то по-особенному душно, но я ещё успею пару-тройку столов обслужить, — произнесла я, мне не хотелось кому-то жаловаться, была рада, что у меня есть работа, и я могла вносить посильную лепту в наш с Солом семейный бюджет, пусть даже и скромную.
Хозяйка утвердительно кивнула и я, приняв заказ, отнесла его на кухню, на которой было ещё не комфортнее, вернувшись снова в зал, где мне показалось настолько хорошо, что я уже внутренне перестала ныть, настраиваясь на конец смены и с нетерпением ожидая, когда за мной приедет Солидафиэль.
Я уже была готова уйти в подсобку, как увидела вошедших в кафе двух колоритных мужчин: один из которых называл другого Дав и отчаянно жестикулировал, а второй — Джонни, он был спокоен и холоден, но временами потирал свой квадратный и, как мне показалось, до блеска отполированный подбородок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Они являли собой два разных полюса и я, улыбнувшись, дождалась пока они выберут столик, отчаянно споря друг с другом даже в таком, казалось бы, простом вопросе, подошла к ним и спросила:
— Что будете заказывать?
Тот, кого называли Джонни сразу отозвался, заказав немудрёный список блюд от бургера до американо. Дав же, подняв на меня глаза, больше их не опускал.
Я смущённо улыбнулась и ещё раз спросила, подумав, что он не расслышал моего вопроса:
— Что будете заказывать?
— Вы моя Гримёрша, — произнёс он, и я подумала, что Дав вот-вот задохнётся от нехватки воздуха.
— Простите, что? — пролепетала я и растерянно посмотрела на его более вменяемого приятеля.
— О, девушка, не обращайте внимание, — ответил тот, обворожительно улыбаясь. — Дав чудит. Кстати я, — он, с лёгким эротичным интересом оглядел мою фигуру и проговорил: — Джонни Гуд, режиссёр.
Он немного сдулся, когда увидел, что я никак не отреагировала на его слова, и к тому же выражение моего лица давало однозначно понять, что такие взгляды в мою сторону непозволительны.
Я услышала, как коротко хохотнул Дав и снова произнёс загадочно, смотря прямо мне в глаза:
— Ну точно — это Гримёрша.
— Тебя Курман убьёт, — откидываясь на спинку стула, произнёс Джонни.
Дав вынул визитку и протянул мне её молча, продолжая мерить меня взглядом. Я немного растерянно взяла карточку и взглянула на неё, где красивым оттиском значилось: Давид Тантрино, режиссёр, был указан телефон и адрес.
Я равнодушно пожала плечиками и, положив визитку в задний карман джинсов, ещё раз поинтересовалась, что будет заказывать тот, кого называли Давом.
Тот чуть оторопел от моего небрежного действия, но из себя выдавил:
— Сладкий чёрный кофе с какао, взбитыми сливками и поджаренным миндалём.
А Джонни взорвался истеричным хохотом, вдогонку мне, понёсшей их заказ на кухню, с удовлетворением повторяя слова:
— Дав, не все хотят быть актрисами и не все тебя знают.
— Ну, почему же, — произнесла я, повернувшись к столику. — Вы режиссёр фильма «Преступное читалово», который навсегда в моём сердце, — прежде, чем скрыться за дверью подсобного помещения, заметив, как открылся рот от изумления у Джонни и как радостно блеснули глаза у Дава.
Смена была закончена и я, выйдя в зал уже переодевшаяся, заметила, что парочке режиссёров, что зашли пообедать в скромное кафе «У Катрин», уже принесли их заказ. Но взгляд Дава всё равно неотрывно следил за мной. Однако оба вылетели у меня из головы, как только порог переступил мой Сол. Он поздоровался с Кэтрин. Я, радостно подбежав к нему, обняла его, целуя в смеющиеся губы. Он завёл мои непослушные пряди волос за ушки, и я почувствовала острую потребность в нём прямо здесь и сейчас.
— Кыш отсюда, — смеясь, проговорила хозяйка, уловив наш однозначный настрой.
Солидафиэль, схватив меня и перебросив через плечо, смеясь произнёс:
— Да, мэм, — и вынес меня за двери.
Я так никогда и не узнала, что сказали Гуд и Тантрино друг другу, смотря на нас, наверно, что-то вроде того:
— Эта девушка прекрасна, — произнёс Дав, с сожалением глядя нам вслед.
— А этот мужик не напоминает тебе Трейга из Мондианы? — проговорил Гуд, дожёвывая кусок бургера.
В скором времени Дав стал завсегдатаем кафе, где я работала, чем повысил количество посетителей у Кэтрин.
Но а сейчас я «обречённо» болталась на плече Солидафиэля и даже не просилась, чтобы меня поставили на землю. Это было бесполезно, тем более, что ладонь Сола властно лежала на моих ягодицах. Перед автомобилем он поставил меня на ноги и его взгляд, который ему подарили самые голубые арктические льды в этой вселенной, горячо скользнул по мне так, что я почувствовала, как у меня подкосились ноги. Я схватилась за его сильные руки, он поддержал меня, обнимая и целуя в висок.
