от жира на коричневых складках.
– Что скажешь, Мехмет? – Подполковник развалился в кресле, не предлагая того же собеседнику.
– Все выполнено, Шахин-эфенди. Гюрхан Далма придет на пир вместе со своими албанцами. Он в предвкушении от твоих подарков и говорит, что зачем нам, достойным из достойных, враждовать. Ты, дескать, потерял имущество, он – своих людей и трофеи, поэтому вы в равных условиях и одинаково наказаны Аллахом. Дальше нужно жить в дружбе.
– Вот и славно. Я слышал, что Аллах никого не наказывает, а лишь покидает.
– Что, всеславный эфенди?
– Да это я так. О своем, Мехмет.
– Есть, правда, единственное условие, Карадюмак-ага, которое, по мнению Гюрхана Далмы, должно быть непременно выполнено.
– Какое? – Шахин насторожился.
– Он хочет, чтобы ты ему отдал Челика!
– Фу-ух. Да пусть забирает. Только где его взять?
– Я подумал об этом, дорогой эфенди. Надеюсь, и тебя Аллах надоумит оказать внимание к моей скромной персоне. Ведь я не повел его напрямую к Гюрхану. А вначале к тебе.
– Хм. Выкладывай.
Мехмет толкнул дверь и сделал знак блестящей ладонью. В комнату на негнущихся ногах вошел Ставракис.
– На колени, собака! – толкнул его в спину торговец. – И не поднимай головы перед визирем всего Самсуна.
– Оставь, Мехмет, эти средневековые традиции. Пусть хоть на голове стоит, мне плевать. Лишь бы говорил.
– Говори, собака. – Мехмет опять ткнул в спину грека.
– Я знаю, где находится капитан Челик и его самолет. – Голос Ставракиса дрожал и ломался на звонких шипящих.
– Ну и где же? – Шахин привстал со своего места и потянулся за сигарой.
Чиркнула спичка. Одна сломалась. Другая отлетела в сторону. Наконец сизый дымок окутал вытянутые, пухловатые губы.
– Немного в стороне от того села, ближе к горам, на берегу Красной реки есть хижина. – Ставракис остановился, чтобы сглотнуть.
– Продолжай, – нетерпеливо выдохнул Шахин.
– Эта хижина когда-то была просто рыбачьей, а сейчас в ней живет одна колдунья.
– Вот так новости!
– Я вчера приходил к ней. Потому что она была женой Василеоса. Так вот, я приходил, чтобы вернуть от него обручальное кольцо. И там увидел самолет.
– С чего ты решил, что в хижине находится капитан Челик?
– У нас случился не очень добрый разговор. Когда Мария возвысила голос, на пороге появился раненый мужчина. Я сразу догадался, что это Челик.
– По чему ты догадался?
– Он был в форменных брюках и ботинках вот с такими, как у вас, крагами.
– Да, это он.
Шахин заходил кругами по комнате, схватил еще сигару, позабыв, что одну уже курит.
– Ну надо же, – хмыкнул, притоптывая передней частью ступни. – Ну надо же. Челик с колдуньей сплелись в любовном танце. Кто бы мог предположить! Так она еще и жена Василеоса. Это ли не удача!
– Бывшая жена, Шахин-эфенди! – улыбаясь, возразил Мехмет.
– Ну и какую награду ты хочешь от меня, грек? – обратился Шахин к Ставракису.
– Не смею просить, многоуважаемый визирь. Но мне бы хотелось немного денег для восстановления хозяйства и гарантия, что на меня не нападут.
– Скажи, а зачем я буду тебе платить, если ты уже мне все рассказал?
– Все рассказать невозможно, о мудрейший из мудрых. В горах есть одна дорога, точнее даже тропа, которая выведет вас незамеченными в лагерь Василеоса.
– Что-то мне все это напоминает, – усмехнулся Шахин. – Не зря я изучал классическую историю в академии. Триста спартанцев в Фермопильском ущелье перекрыли путь армии Ксеркса. И кто их предал? А! Да-да, грек, который повел персов по горной тропе в тыл спартанцев. Вот и сейчас появляется грек, готовый провести мою армию через горы. Ну что ж, причина вполне убедительная. Только я лично из Амиса ни ногой. Для этого подыщем более достойных. Итак, твоя цена, грек?
– Не смею называть! – Ставракис упал на колени.
– Будь по-твоему. Держи. Здесь тридцать сребреников! – Шахин бросил кошель с деньгами. – А! Остальные получишь после того, как укажешь тропу.
– Но… – Ставракис в растерянности посмотрел на подполковника.
– Что но, грек? Сколько ты хотел за предательство?
– Я не считаю предательством служение империи.
– Ловок. Империи служат не за деньги, а за совесть. Так, например, как это делал доблестный капрал Калыч.
– Убирайся, паршивец! – Мехмет пнул ногой Ставракиса по копчику. – И помни, остальное получишь после того, как укажешь тропу.
– Тридцать сребреников за предателя Челика предателю-греку. Разве не справедливо? – Шахин потянулся к хлысту. – Зачем мне твоя тропа, грек. Ты думаешь, я не смог бы найти ее, зная, что крымские татары по ней пригоняют невольников. Ты живешь какими-то старыми представлениями о военных действиях. Сейчас, когда есть авиация и тяжелая артиллерия, зачем мне твои тропы, дурак! Засунь их себе в грязный зад. Ты ведь пришел ко мне в надежде получить вознаграждение за летчика. А про тропу ты выдумал на ходу. Ну так забирай и проваливай, пока я не передумал.
Ставракис схватил кошель и, судорожно кланяясь, поспешил на выход. Через несколько секунд скрылся в сумраке гостиничных лестниц.
– Может, его того? – Мехмет приставил указательный палец к виску.
– Пусть живет, – ответил Шахин. – Мне приятно осознавать, что среди греков немало тех, кто продается за тридцать сребреников. Все, как по христианским Писаниям. Куда он теперь пойдет? Мехмет, а ты знаешь про эту тропу?
– Сам по ней не ходил, но, как вы правильно заметили, крымцы именно по ней пригоняют невольников. Но сейчас она заметена снегом и пройти довольно сложно. Если идти от Эрзерума, то она начинается в одном поприще пути, затем в обход Трапезунда.
– Русские взяли Эрзерум. И скорее всего, пойдут на Трапезунд. Но дальше им не пройти. Скоро из Сирии сюда будут переброшены боевые части. Вот тогда мы обратим орудия на горы, поднимем вверх немецкие самолеты и выбьем оттуда этих грязных партизан вместе с их семьями и вонючим скотом.
– Ты, как всегда, прав, о великий! Зачем понапрасну отправлять людей на погибель! Есть дела поважнее войн.
– Согласен. Вот забрать у греков то, что должно принадлежать нам – куда весомее.
– Я сразу понял, для чего мудрый визирь Самсуна хочет пригласить на пир греческих старост. – Мехмет склонился. – Можно ли мне идти по своим делам, Шахин-эфенди?
– Не по своим, Мехмет, а по нашим с тобой общим делам. Вот теперь нужно пригласить на пир санджак-бея.
– Санджак-бея? – неуверенно переспросил торговец.
– Да. Я не сомневаюсь, что Гюрхан будет удовлетворен информацией о Челике. Значит, непременно откликнется на приглашение.
– Бесспорно, эфенди.
– Но я не хочу, чтобы албанцы во главе со своим командиром являлись при оружии. Единственная причина, которая заставит их не брать его, это присутствие на пиру губернатора.
– О светлейший из мудрых. Это действительно так.
– Тогда
