Читаем без скачивания Верховный алгоритм - Педро Домингос

Беспокоит и то, что происходит с нашей старой знакомой, гауссовой кривой. Нормальное распределение говорит, что данные в сущности расположены в какой-то точке (средняя распределения), но с некоторым расхождением вокруг нее (заданным стандартным отклонением). Верно? Да, но не в гиперпространстве. При нормальном распределении в высокой размерности будет выше вероятность получить пример далеко от средней, чем близко к ней. Кривая Гаусса в гиперпространстве больше похожа на пончик, чем на колокол. Когда ближайший сосед входит в этот беспорядочный мир, он безнадежно запутывается. Все примеры выглядят одинаково схожими и при этом слишком далеко отстоят друг от друга, чтобы делать полезные прогнозы. Если случайным образом равномерно рассеять примеры внутри высокоразмерного гиперкуба, большинство окажется ближе к грани этого куба, чем к своему ближайшему соседу. На средневековых картах неисследованные области обозначали драконами, морскими змеями и другими фантастическими существами или просто фразой «Здесь драконы». В гиперпространстве драконы повсюду, в том числе прямо в дверях. Попробуйте прогуляться в гости к соседу, и вы никогда туда не доберетесь: станете вечно блуждать в чужих землях и гадать, куда делись все знакомые предметы.

Деревья решений тоже не застрахованы от проклятия размерности. Скажем, понятие, которое вы пытаетесь получить, представляет собой сферу: точки внутри нее положительные, а снаружи — отрицательные. Дерево решений может приблизить сферу самым маленьким кубом, в который она помещается. Это не идеально, но и не очень плохо: неправильно классифицированы будут только углы. Однако в большем числе измерений почти весь объем гиперкуба окажется вне гиперсферы, и на каждый пример, который вы правильно классифицируете как положительный, будет приходиться много отрицательных, которые вы сочтете положительными, а это резко снижает точность.

На самом деле такая проблема есть у всех обучающихся алгоритмов — это вторая беда машинного обучения после переобучения. Термин «проклятие размерности» был придуман в 50-е годы Ричардом Беллманом93, специалистом по теории управления. Он заметил, что алгоритмы управления, которые хорошо работают в трех измерениях, становятся безнадежно неэффективными в пространствах с большим числом измерений, например, когда вы хотите контролировать каждый сустав манипулятора или каждую ручку на химическом комбинате. А в машинном обучении проблема не только в вычислительных затратах: с ростом размерности само обучение становится все сложнее и сложнее.

Тем не менее не все потеряно. Во-первых, можно избавиться от не имеющих отношения к делу измерений. Деревья решений делают это автоматически, путем вычисления информационного выигрыша от каждого атрибута и выбора самых информативных. В методе ближайшего соседа мы можем сделать нечто похожее, сначала отбросив все атрибуты, которые дают прирост информации ниже определенного порога, а затем измерив схожесть в пространстве с меньшим числом измерений. В некоторых случаях это быстрый и достаточно хороший прием, но, к сожалению, ко многим понятиям он неприменим. Среди них, например, исключающее ИЛИ: если атрибут говорит что-то о данном классе только в сочетании с другими атрибутами, он будет отброшен. Более затратный, но хитрый вариант — «обернуть» выбор атрибута вокруг самого обучающегося алгоритма с поиском путем восхождения на выпуклые поверхности, который будет удалять атрибуты, пока это не повредит точности метода ближайшего соседа на скрытых данных. Ньютон многократно выбирал атрибуты и определил, что для предсказания траектории тела важна только его масса, а не цвет, запах, возраст и миллиард других свойств. Вообще говоря, самое важное в уравнении — все те количества, которые в нем не появляются: когда известны самые существенные элементы, часто оказывается легче разобраться, как они зависят друг от друга.

Одно из решений проблемы неважных атрибутов — определение их веса. Вместо того чтобы считать сходство по всем измерениям равноценным, мы «сжимаем» наименее подходящие. Представьте, что обучающие примеры — это точки в комнате и высота для наших целей не требуется. Если ее отбросить, все примеры спроецируются на пол. Произвести понижающее взвешивание — все равно что опустить в комнате потолок. Высота точки все еще засчитывается при вычислении расстояния до других точек, но уже меньше, чем ее горизонтальное положение. И, как и многое другое в машинном обучении, вес атрибутов можно найти путем градиентного спуска.

Может случиться, что потолок в комнате высокий, а точки данных лежат рядом с полом, как тонкий слой пыли на ковре. В этом случае нам повезло: проблема выглядит трехмерной, но в сущности она ближе к двухмерной. Мы не будем сокращать высоту, потому что это уже сделала природа. Такое «благословение неравномерности» данных в (гипер)пространстве часто спасает положение. У примеров могут быть тысячи атрибутов, но в реальности все они «живут» в пространстве с намного меньшим числом измерений. Именно поэтому метод ближайшего соседа бывает хорош, например, для распознавания написанных вручную цифр: каждый пиксель — это измерение, поэтому измерений много, но лишь мизерная доля всех возможных изображений — цифры, и все они живут вместе в уютном уголке гиперпространства. Форма низко­размерного пространства c данными бывает, однако, довольно своенравна. Например, если в комнате стоит мебель, пыль оседает не только на пол, но и на столы, стулья, покрывала и так далее. Если можно определить примерную форму слоя пыли, покрывающей комнату, тогда останется найти координаты каждой точки на нем. Как мы увидим в следующей главе, целая субдисциплина машинного обучения посвящена открытию форм этих слоев путем, так сказать, прощупывания гиперпространства во тьме.

Змеи на плоскости

Метод ближайшего соседа оставался самым широко используемым обучающимся алгоритмом аналогистов вплоть до середины 1990-х, когда его затмили более гламурные кузены из других «племен». Но тут, сметая все на своем пути, на смену ворвался новый алгоритм, основанный на принципах сходства. Можно сказать, что это был еще один «дивиденд от мира», плод окончания холодной войны. Метод опорных векторов был детищем советского специалиста по частотному подходу Владимира Вапника94. Вапник большую часть своей карьеры работал в московском Институте проблем управления, но в 1990 году Советский Союз рухнул, и ученый уехал в США, где устроился на работу в легендарную Bell Labs95. В России Вапник в основном довольствовался теоретической, бумажной работой, но атмосфера в Bell Labs была иной. Исследователи стремились к практическим результатам, и Вапник наконец решился превратить свои идеи в алгоритм. В течение нескольких лет он с коллегами по лаборатории разработал метод опорных векторов, и вскоре опорные векторы оказались повсюду и принялись ставить новые рекорды точности.

На первый взгляд метод опорных векторов во многом похож на взвешенный алгоритм k-ближайших соседей: граница между положительными и отрицательными классами определяется мерой схожести примеров и их весами. Тестовый пример принадлежит к положительному классу, если в среднем он выглядит более похожим на положительные примеры, чем на отрицательные. Среднее взвешивается, и метод опорных векторов помнит только ключевые примеры, необходимые для проведения границы. Если еще раз посмотреть на Позистан и Негативию без городов, не расположенных на границе, останется такая карта:

Примеры здесь называются опорными векторами, потому что это векторы, которые «поддерживают» границу: уберите один, и участок границы соскользнет в другое место. Также можно заметить, что граница представляет собой зубчатую линию с резкими углами, которые зависят от точного расположения примеров. У реальных понятий, как правило, границы более плавные, а это означает, что приближение, сделанное методом ближайшего соседа, вероятно, не идеально. Благодаря методу опорных векторов можно сделать границу гладкой, больше похожей на эту:

Чтобы обучить метод опорных векторов, нужно выбрать опорные векторы и их вес. Меру схожести, которая в мире опорных векторов называется ядром, обычно назначают априорно. Одним из важнейших открытий Вапника было то, что не все границы, отделяющие положительные тренировочные примеры от отрицательных, равноценны. Представьте, что Позистан воюет с Негативией и государства разделены нейтральной полосой с минными полями с обеих сторон. Ваша задача — исследовать эту ничейную землю, пройдя с одного ее конца к другому, и не взлететь на воздух. К счастью, у вас в руках карта c расположением мин. Вы, понятное дело, выберете не просто любую старую тропинку, а станете обходить мины как можно более широким кругом. Именно так поступает метод опорных векторов: мины для него — это примеры, а найденная тропа — выученная граница. Самое близкое место, где граница подходит к примеру, — ее зазор, и метод опорных векторов выбирает опорные векторы и веса так, чтобы зазор был максимальным. Например, сплошная прямая граница на этом рисунке лучше, чем пунктирная: