— Странный он какой-то. А ну, ребята, отнесите его, пусть проспится. А ты передай сотнику его просьбу, пусть сам проверит, не лазутчик ли это.
Проснувшись, Нутхес обнаружил, что лежит на скамье в помещении с низким потолком и каменными стенами. В крохотное окошко под потолком бил косой солнечный луч.
«Где я?» — подумал он, садясь.
Он чихнул, осторожно ощупал зудящую шишку над ухом и все сразу вспомнил.
Судя по тому, что кто-то умыл его, наложил повязки на голову и прокушенную грызуном руку, а на стуле жреца дожидался чистый плащ — десятник выполнил свое обещание.
Одевшись, Нутхес толкнул тяжелую, обитую железными полосами дверь. Она оказалась не заперта.
Воин, стоявший на карауле, вытянулся и гаркнул:
— Да пребудет с тобой Великий Змей!
Нутхес коротко кивнул и сказал:
— Я хочу пить и есть.
* * *
В тот вечер Нутхесу, простому жрецу из храма в Тшепи, была оказана большая честь: сам верховный жрец Черного Логова, Сатхамус, разделил с ним трапезу.
Трапезничали ближе к ночи на открытой террасе стоявшего у пристани павильона. Рабы, двигаясь совершенно бесшумно, точно их ноги не касались древней мозаики, покрывавшей пол, меняли блюда и подливали в чаши вино. Сперва господин Сатхамус и Нутхес отведали вареной речной рыбы, пряной и необычайно сочной. За рыбой последовало овощное рагу…
Нутхес устало откинулся на спинку кресла: еда и вино совершенно его разморили. Сатхамус понимающе улыбнулся:
— Путь был нелегким?
— Да, верховный, — ответил Нутхес.
Сатхамус кивнул. Они помолчали.
— Я боялся, что валузийский флот меня нагонит, и двое суток плыл, не приставая к берегу, — продолжил Нутхес.
Сатхамус отпил вина из чаши и задумчиво посмотрел на садившееся за реку солнце и ослепительно сверкавшую речную излучину.
— Когда армия Кулла будет разбита, кому-нибудь придется снова проделать этот путь, чтобы вернуть кристалл в Тшепи, — проговорил верховный жрец.
— Варвары осквернили храм, — нахмурился Нутхес.
— Да, — согласился Сатхамус. — Храм осквернен. А настоятель убит. Сейчас Черное Логово ищет ему замену. Ты молод, но доказал нам, что предан Сатху и готов положить за него жизнь. О тебе тепло отзывался покойник, пусть его душе воздастся по заслугам, он готовил тебя в свои преемники. Я не сомневаюсь в тебе, но ты-то что думаешь: по силам ли тебе быть настоятелем храма?
— Я не знаю… Это так неожиданно… — смутился Нутхес.
— Ты справишься, — заверил его Сатхамус. — Мы знаем путь, который ты прошел. Он во сто крат дальше, чем дорога от Тшепи до Туита. Многим достойным не хватило жизни, чтобы одолеть его. Но Великий Сатх отметил тебя и привел на порог гибели. Ты шагнул за свою смерть и наконец родился заново.
Нутхес взглянул на Сатхамуса с изумлением и испугом.
— Мы знаем, что произошло с тобой на реке, — пояснил тот — Простые люди едва ли увидят в тебе перемену, но от посвященных скрыть это невозможно.
Рабы, убрав со стола блюда с остатками овощного рагу, принесли сласти.
Между тем на крепостной стене неподалеку от павильона появились люди. Двое смотрели на реку и говорили о чем-то, остальные почтительно держались в стороне. Нутхес догадался, что это сам Тха-Таураг, его телохранители и свита.
— Тот, что с мечом на поясе, — Халег, — сказал Сатхамус. — А в черном длинном плаще — это Тха-Таураг. В последнее время они неразлучны.
— Халег? — переспросил Нутхес. — Это тот варвар…
— Халег — талантливый полководец. Увы, среди кхешийских воинов равного ему нет… Если ты насытился, мы можем пойти туда…
Они поднялись на стену. Нутхес не бывал прежде в Туите и теперь, окинув взглядом город, заметил, что тот значительно меньше Тшепи, а крепостная стена вокруг него не так высока и прочна.
За городом, со стороны главных ворот, начинались обширные поля и огороды. Леса расступались в стороны на десяток лиг и едва ли не у самого горизонта сходились снова, точно высокая зеленая волна с рваным гребнем.
— Идеальное место для битвы, — заметил Сатхамус. — Что-что, а тесно здесь никому не будет.
— А если Кулл не примет боя и пройдет мимо?
— спросил Нутхес, — Дальше, вверх по реке, к Хан-нуру?
— Вверх по Таису он не пройдет, — покачал головой Сатхамус. — Халег перегородил кораблями реку. Но Кулл не из тех, кто отказывается от битвы. Армии сойдутся завтра, и еще до заката решится судьба Кхешии. Эта битва будет последней
— так предсказала Всевидящая Нут.
— Завтра? — удивился Нутхес.
Но Сатхамус, кажется, его не слышал. Прикрыв рукой глаза от солнечных лучей, верховный жрец пристально всматривался вдаль.
— Он уже здесь, — тихо сказал Сатхамус. — Посмотри на реку…
Нутхес скользнул взглядом по лагерю кхеший-ской армии, вставшей у городских стен, по бесчисленным шатрам, палаткам, огонькам костров, посмотрел на Таис и там, где русло петляло и терялось в зарослях, далеко внизу по течению увидел неяркий блеск. Это, должно быть, щит отразил луч садившегося солнца. Затем жрец разглядел, как вверх по реке плывет маленький, как будто игрушечный, кораблик. За ним из-за поворота появился другой, потом третий…
— Боги не ошибаются, — заметил Сатхамус. — Кулл привел свою армию к назначенному сроку туда, где мы его ждем.
Кулл стоял на палубе «Великого Хотата», ожидая вестей от высланной вперед галеры.
После того как конная разведка с берега доложила, что у кхешийского городка под названием Туит расположилась армия противника, Кулл приказал встать на якорь и выслал вперед корабль проверить донесение. Сейчас галера быстро возвращалась.
На палубу поднялся сотник:
— Мой король, на берегу под Туитом — огромный лагерь, тысячи три палаток и шатров. В лагере полно воинов. Нас обстреляли с городских стен из баллист и атаковали три боевые кхешийские галеры. Мы, не принимая боя, ушли. Издалека мы видели: кхешийцы перегородили реку судами. Наверное, приготовили ловушку. Если мы будем прорываться, то обязательно там застрянем.
— А зачем нам прорываться? — спросил Кулл. — Здесь можно уничтожить всю их армию. Хорошо иди. — Он повернулся к командиру Алых Стражей: — Келкор, слушай приказ. Кораблям пристать к берегу. Войску выгружаться и ставить лагерь здесь. Передай Кандию, Эрадаи и Энкеши, чтобы подтянулись к нам. Выполняй. Завтра я намерен разбить Черное Логово.
* * *
Смеркалось.
За стволом огромного дерева стоял Усирзес. Вдалеке поднимались в темнеющее небо невысокие стены Туита. Под ними среди походных шатров горели костры… А совсем близко топтались всадники, десятка три. Усирзес видел их темные силуэты, слышал ржание лошадей и кхешийскую речь. Он ждал, прижимая к груди сундучок из брусков железного дерева, заботливо завернутый в серый плащ. Из оружия у жреца был только узкий стилет.
