по локоть в крови.
— Ты что, совсем ослеп? Это одни из тех русских ребят, что помогли нам.
Собиратель опешил от её слов. Помогли? О чём это она⁈
— Но, босс, я просто следовал правилам…
— Я тебе сейчас такое правило пропишу — мало не покажется. Иди отсюда.
— Да, босс, — покорно выдал макмердовец и вернулся к толпе линчевателей.
Наконец Кейт обратилась к ним с привычной для местных приветливой улыбкой, при виде которой, учитывая происходящий вокруг хаос, становилось жутковато.
— Извини за это недоразумение, Матвей, — она кивнула в сторону уходящего макмердовца. — Этот идиот порой собственный указательный палец от среднего отличить не может, — затем её, обратившееся в сторону Арины, лицо обрело черты сострадания, и она ласково сказала: — Ты в порядке, бедняжка? Выглядишь ужасно.
Её жилистая рука потянулась к девушке, но Матвей, уведя Арину в сторону, сделал шаг вперёд и твёрдо проговорил:
— Ты сказала, что мы помогли вам…
— Помогли — не то слово! Одним только взрывом прикончили эту суку мэра и половину армии её шестёрок-силовиков. Уверена, что к концу дня мы полностью очистим «Мак-Мердо» от всех свиней и вернём былую славу нашей станции, — она сложила руки на груди и посмотрела в сторону догорающей пожарной станции, от которой остались одни только почерневшие от копоти сваи и стальные поручни. — Жаль, конечно, что пришлось уничтожить здание. Уж чего не отнять у нашего, теперь уже бывшего, мэра, так это чувства вкуса — она там внутри выстроила себе целый дворец на наши ватты, — после чего шёпотом злобно добавила: — Ну, теперь погреешься в аду, сука.
Постепенно в голове Матвея начала складываться общая картина случившегося, хоть и оставалось ещё огромное количество вопросов.
— Кстати, где Миша? Я хотела бы поблагодарить его от лица свободных макмердовцев, — женщина указала рукой на людей позади неё.
— Он… — Матвей старался осторожно подбирать слова, скрывая свою неосведомлённость о происходящем. — Должно быть, в порту. Мы как раз шли туда.
— А, стало быть, вызволили того исландца? Поосторожнее с ним, у этого дикаря не всё в порядке с головой… — она взглянула в сторону порта. — Жаль! Я проводила бы вас, но у меня, как видишь, дел ещё по горло. И это только начало…
Неожиданно в толпе позади послышался нарастающий гул. Все зашевелились, заёрзали и стали ликовать.
— Эй, босс, только поглядите, кого мы нашли!
К собственному ужасу, Матвей увидел Дэна вместе с Томми, у обоих были связаны за спиной руки.
Шериф пытался успокоить до смерти перепуганного помощника:
— Всё будет хорошо, Томми! Ты просто…
— Захлопни пасть! — рявкнул мятежник и ударил шерифа локтем в спину.
Обоих бросили лицом в снег рядом с телами казнённых товарищей. Томми сразу стал пятиться, а Дэн, не переставая, успокаивал его, веля прекратить брыкаться.
Арина крепко стиснула руку друга.
— Матвей, это же…
— Я знаю, — прошептал он, едва дыша.
— А вот и наш доблестный шериф, — глаза Кейт блеснули злобной искрой. — А я-то думаю, где прячется этот хитрый сукин сын…
На голове одного из макмердовцев Матвей заметил шляпу шерифа.
— Глядите сюда, народ, теперь я шериф станции! А эта свинья… — он со всей силы ударил ногой в ребра Дэна, заставив того свернуться калачиком. — Теперь просто большой кусок мяса, нуждающийся в разделке!
— И про пацана не забудь! Этот не хуже! — поддакнул кто-то.
— Резать их! Обоих!
Толпа озверевших палачей зазвенела ножами и топорами, ещё ближе придвигаясь к беспомощному Дэну.
Матвея парализовало. Всё происходило совсем как тогда, год назад, но вместо не испытывающих жалости мерзляков были люди. Люди!
Собиратель поднял с земли брошенный им револьвер и нажал на спуск. Эхо выстрела разнеслось вокруг, заставив мятежников отступить на шаг, а Дэна, наверняка, узнавшего звук родного оружия, повернуться в сторону стрелка.
Матвей заметил, как его друг смотрит на него с неприкрытым осуждением.
— Какого чёрта ты делаешь… — сказала Кейт, даже не шелохнувшись от выстрела.
Матвей, желая продемонстрировать добрые намерения, бросил оружие на землю и обратился к Кейт:
— Отпусти их.
Та прыснула.
— Отпустить? Ни за что. Оба получат то же, что и их побратимы.
— Тогда… — Матвей понимал, что в переговорах с ослеплённой жаждой мести толпой и её предводительницей важно не медлить. — Тогда хотя бы не убивай их.
Лицо Кейт приобрело черты озадаченности:
— Чего это ты так печёшься о них?
Матвей, облизнув губы, произнёс:
— Шериф — мой друг.
Она натянуто улыбнулась и, словно не поверив своим ушам, переспросила:
— Эта свинья — твой друг?
— Он прежде был собирателем. Мы с ним не раз отправлялись на вылазки, многое пережили вместе… — он указал на Дэна, прежде заметив его полный безразличия взгляд. — Чёрт, да благодаря ему, я сейчас говорю с тобой на твоём языке!
Кейт задумчиво двигала челюстями, дав тем самым Матвею надежду на то, что его друга хотя бы не зарежут здесь, как недобитого тюленя.
— Нет, — твердо заявила ирландка. — Прости, Матвей, но эти двое должны умереть.
Она обернулась к толпе, собираясь отдать приказ о страшном наказании, как вдруг её схватила за руку Арина.
— Прошу вас, хватит крови, — хриплым, едва слышным голосом сказала девушка. Её глаза блестели от назревающих слёз.
И не то жалостливый вид, не то остатки человечности, не то что-то ещё, что известно одной только Кейт, заставили её, женщину, которую Матвей всегда знал как самую обыкновенную владелицу бара «Берлога», тяжело выдохнуть и произнести:
— Отведите шерифа и пацана обратно за решётку. Найдём им применение получше.
— Что? Но… Босс!
Готовая к расправе над беззащитным человеком толпа, подобно псу, у которого из пасти вытащили кость, ощетинилась.
— Делайте, что говорят! — грозным и одновременно командирским голосом закричала Кейт.
Недовольный макмердовец, плюнув под ноги шерифу, заручившись помощью товарища, поднял под руки Дэна и Томми.
— Это ничего не меняет, Матвей, — пригрозил Дэн злобным голосом, а затем, когда его стали уводить, крикнул вслед: — Ни хрена не меняет, понял ты меня⁈
От слов друга, теперь уже точно бывшего, Матвей почувствовал невероятное чувство стыда, словно его окатили ледяной водой.
Проводив взглядом пленника, Кейт выдала:
— Друг, говоришь? Что-то не слишком заметно.
Матвею нечего было ответить. На минуту он как будто бы лишился
