– Сальери? – изумился Джэсон.
– Да, Сальери. Мне об этом сказал Альбрехтсбергер. Его столь удивило появление Сальери, что он навсегда запомнил это. Всем была хорошо известна враждебность Сальери к Моцарту. Сальери своим присутствием на похоронах явно хотел подчеркнуть дружеское отношение к покойному и…
– Доказать свою невиновность, – дополнил Джэсон.
– А также, возможно, чтобы увериться в исчезновении улик.
– На что вы намекаете, господин Мюллер? – не удержалась Дебора.
– Нет тела, нет доказательств. Тот, кто решился на убийство, попытается избавиться и от тела. А тело Моцарта исчезло. Исчезло бесследно.
– Однако это еще не доказывает, что его убили, – настаивала Дебора.
– Тогда почему никого не было на кладбище, когда исчезло тело.
– На то есть, видимо, какая-то причина, – сказала Дебора.
– Люди всегда находят причину. Но не всегда находят объяснение.
– На какую же причину сослались провожающие? – спросил Джэсон.
– На непогоду. У городских ворот, говорили они, непогода заставила их повернуть обратно. Но мне удалось узнать, что в тот день не было никакой метели.
– Вы считаете, кто-то позаботился о том, чтобы на кладбище никого не оказалось?
– По-видимому так.
– Нужно поговорить с теми, кто присутствовал на службе в соборе, – решил Джэсон.
– Ван Свитена, Зюсмайера и Альбрехтсбергера уже нет в живых. Если бы только мы могли доказать, что именно Сальери устроил так, чтобы никто не провожал тело до кладбища, тогда подтвердилось бы и его признание на исповеди.
– Если таковое вообще существует, – вставила Дебора.
– Вам необходимо побывать на кладбище, – продолжал настаивать Эрнест. – Вы сами убедитесь, как легко до него добраться. У вас есть карета?
– Я отпустил кучера, – ответил Джэсон. – Не хотел, чтобы он знал, к кому мы идем.
– Весьма разумно. Ничего, мы найдем карету. Но сначала зайдем в собор.
Он провел их в северную часть собора, в часовню св. Креста, где состоялась заупокойная служба над телом Моцарта. Здесь не было ни души, и Джэсон представил себе, как мертвый Моцарт лежал тут почти в полном одиночестве и как потом от него быстро избавились. Однако свою скорбь никому не навяжешь, рассуждал Джэсон стоя перед распятием, украшавшим часовню, и ему чудилось, что на кресте не тело Христа, а тело Моцарта.
Только когда они сели в карету и поворачивать назад было поздно, Эрнест предупредил, что затея грозит опасностью. Придется проявить осмотрительность, чтобы не попасться в руки властей, сказал старый музыкант.
– При Меттернихе нечего и мечтать о свободе, он только и занят тем, что ловит свободомыслящих, но полиция подчас тоже попадает впросак. В конце концов, в чем нас можно заподозрить? Кто знает, какую мы ищем могилу?
У городских ворот он опять напомнил, как недолог был путь сюда, и все же отсюда провожающие повернули обратно.
Дебору утомила езда по узким, извилистым и темным улочкам старого города, но за городскими воротами на Ландштрассе начинались пригороды и дышалось намного легче.
Вскоре они подъехали к кладбищу св. Марка, и Эрнест повторил:
– Видите, как близко. Разве не подозрительно, что никто не последовал за катафалком до кладбища? Одни дешевые желтые дроги, деревянный желтый гроб, лошадь, возница и никого позади. Даже собаки. – Голос Эрнеста задрожал.
– Мы доехали сюда за полчаса, – заметил Джэсон.
– И дорога вполне сносная, мощеная.
– Может быть, – предположила Дебора, – смерть Моцарта настолько потрясла его друзей, что у них не хватило сил, чтобы вынести обряд погребения. Поэтому они повернули назад у городских ворот, они знали, что это превыше их возможностей.
Эрнест немедленно разгромил идею и укорил Дебору за недоверие. Как может она сомневаться в его доказательствах? Джэсон молчанием подтверждал согласие с Эрнестом.
Но Дебора столько перестрадала за последние недели, что невольно верила в свое предположение. По дороге на кладбище она непрестанно думала о том, каким предельным напряжением всех сил была их поездка.
Они вышли из кареты у церкви св. Марка, маленькой и невзрачной. Эрнест отыскал смотрителя.
– Моцарт? Я о таком не знаю. Вы говорите, его похоронили на этом кладбище?
К кому бы Эрнест ни обращался, никто не слыхал о Моцарте.
Это заговор молчания, с горечью подумал Джэсон. Он не ожидал, что кладбище окажется таким неприглядным и еще более запущенным, чем церковь. Небольшое и всеми забытое, оно походило скорее на заброшенный пустырь. К кустам, деревьям и зеленым изгородям давным-давно не притрагивалась человеческая рука. Нигде ни цветка, даже на могилах с памятниками. Некоторые памятники упали, другие покосились, ухоженных могил нигде не было видно. Джэсон попытался кое-где разобрать надписи, но буквы стерлись от времени.
– Неужели никто не знает, где его похоронили? – спросила Дебора.
– Ни малейшего представления.
– И никакой могилы?
– Никакой.
– Вы бывали здесь раньше, господин Мюллер?
– И не раз.
Ей казалось, что они бесцельно кружат по кладбищу. Эрнест повел их по дорожке к открытому пространству на вершине холма.
– Там находится общая могила, куда, по предположению, его положили, – пояснил Эрнест.
– Но почему? Ведь он не был нищим.
– Это были третьеразрядные похороны. За восемь гульденов пятьдесят шесть крейцеров. На отдельную могилу не хватило денег, значит, если его похоронили, то похоронили в общей могиле с другими покойниками. Там их могло быть от десяти до ста тел. Тела клали рядами на доски на небольшой глубине.
– И стоило могилу засыпать, – продолжил Джэсон, – как опознать тело уже было невозможно.
– Тлен вступал в свои права. Теперь вы понимаете, как важен факт исчезновения тела для нашего расследования? – сказал Эрнест.
– Может быть, жив могильщик? И его можно отыскать?
– Могильщики часто менялись, получали плату и уходили. Здесь было мало работы. Никто не знает, кто был тогда могильщиком. К тому же, его легко можно было подкупить. Или потом от него избавиться.
– А почему Моцарта похоронили именно на этом кладбище?
– Оно принадлежит приходу св. Стефана.
– И считалось самым бедным? Эрнест кивнул.
– Почему же Констанца не пришла на кладбище? – спросила Дебора.
– Вы спрашиваете почему? Она сказалась больной. Констанца посетила кладбище лишь в 1818 году.
– Отчего же она за столько лет не побывала на кладбище?
– Если бы я только знал, госпожа Отис.
– Может быть, она была в обиде на Моцарта, а мы об этом ничего не знаем. Она могла бы поставить хотя бы крест на том месте, где его похоронили. Простой деревянный крест!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
