представил себя молотобойцем, эдаким супергероем из комиксов или кино, и ударил невидимым молотом по вершине сбоку, как и собирался сразу. Для обломков скалы я был совершенно прозрачен, они пролетали сквозь меня, падали где-то внизу с грохотом, свистел ветер. Странное всё-таки место, это пространство Васина, непонятное: то есть звуки, то глухая тишина. И от чего зависит наличие или отсутствие, я не понимал. Почему-то сейчас это было важно, это отвлекало от совершенно непризрачной боли в руках, отдачи огромного молота.
Вершину скалы я раздолбал в пыль, превратил острый двурогий пик в ровную площадку - хоть вертолёты сажай. Люди внизу не пострадали, насколько я видел, но побежали, волоча за узду ржущих в ужасе лошадей с тюками на сёдлах, спасаясь на всякий случай от взбесившейся горы, разнесённой внезапно на куски почти на четверть от верхушки.
- Смешной ты, - вдруг сказал Добросил.
- Почему вдруг? - не сказать, чтобы я задыхался, в этом пространстве такое и невозможно, но упадок сил ощутил.
- Метеорит ваш - он же огромный? Побольше будет этой горки?
- Ну да... Наверное.
- Так ты с ним ничего не сделаешь, только сгоришь сам. Отступись.
- А люди?
- Что - люди? Много ты от них хорошего видел, скажешь? Пусть сами за себя думают.
Никогда я не был паладином справедливости и титаном духа, честно признаюсь, но такая позиция меня покоробила. Как сговорились все: профессор, Горбунов, мозг этот говорящий - наплюй на всех, Кирилл, сам выруливай. Я бы ещё неделю назад так же рассудил, да вот беда: посмотрев на полный зал людей-пищи, что-то решил важное. Что-то понял.
Разумеется, мы все проживём отпущенное, мелькнём искоркой по небу, кто ярче, кто тусклее, да и по уютным могилкам. Это и не обсуждается. Но как и зачем умереть, тоже, оказывается, важная штука.
А я раньше не понимал. Если тебе досталась сила: своя, чужая, ворованная, на время присвоенная, глупо её на набивание карманов тратить, с собой за край не утащишь. Лучше уж что-то хорошее сделать. Только как, если и правда на невысокую горку сил не хватило?
- Возвращаться тебе пора. Если здесь сознание потеряешь от слабости, брат Фёдор там, наверху, тебе ничем не поможет. У него таких коматозников пятеро уже на руках.
- А почему - наверху? - удивился я. Впрочем, да, уже совсем слабо. Перед глазами плыли клочья тумана - от горы или от слабости, уже не понимал. - Реальный мир наверху, а мы сейчас в аду, что ли?
Добросил хмыкнул и отмолчался. А меня относило от горы, волокло обратно в Центр, словно дюжий полицейский подхватил за шиворот и тащит, не обращая внимания на протесты и боль.
Внизу мелькали города и дороги, реки и зелёные по летней поре леса. Я внезапно подумал, что вся эта имитация движения - она же для новичков. Раз уж мы в пространстве мысли, куда проще сразу представить, где нужно оказаться. Ни к чему этот симулятор полёта, который мне раз за разом показывает ментакль.
А потом я очутился над дачным посёлком. Недалеко от Центра. Если судить человеческими мерками, всего-то километрах в сорока. Говорить не о чем, совсем рядом. Но что я здесь забыл было совершенно непонятно до последнего мгновения, когда я - то, что я считал собой в этом непонятном состоянии - сделал вираж над одной из крыш и проник внутрь домика.
- Там нам помогут, - говорил кряжистый цыган, наклонившись над широким столом. При каждом слове он едва заметно кивал, отчего золотая серьга в ухе покачивалась, отражала солнечный свет и рассыпала его зайчиками по комнате.
Перед ним сидела Нани. Я смотрел на неё и звал, но напрасно: слабость только усилилась, перед моими глазами кружили чёрные точки, но для неё я был невидим. И не слышим, что ещё хуже.
Откуда она вообще взялась здесь, неужели... Координаты! Я же нарисовал из останков памятника схему, она разгадала её и пошла за мной!
- То есть, не только дед участвует?
- Не только. Есть ещё заинтересованные люди, но об этом не буду. Раз вы в девок по вызову играть не намерены, попробуем так. С грузовыми машинами. Тоже стрёмно, но раз дедушка твой взялся помочь, что-нибудь да получится.
Я жадно запоминал подробности, дату, время, маршрут. Воистину, раз уж судьба шла навстречу в образе любимой девушки - стоило ей помочь. Им обеим.
- Ещё бы кто изнутри внимание отвлёк - было бы идеально... - вздохнула Нани.
А я всё думал, что тебе подарить, моя прелестная блогерка! Так вот он, подарок. Всё будет, жаль, что прямой связи нет, но я постараюсь подгадать со временем. Надо только держаться, не потерять последние силы, потому что иначе...
...я открыл глаза. Шлем Какис с меня уже стащил, а сейчас деловито отцеплял присоски датчиков.
- Молодец! Спутниковые снимки я уже видел, оперативно переслали. Над горой поработал отменно.
Генерал заглянул мне в лицо, небрежно оттолкнув Семёна.
- Выглядишь плоховато, но это мы поправим. Федя, распорядись!
13. Игры без разума
Генерал вызвал меня позже и уже одного: видимо, присутствие Дока сейчас не требовалось. Вели меня двое охранников - никакого практического смысла в этом не было, скорее из-за объявленного усиления режима, о котором дважды сообщали из динамиков. Зачем о нём говорить "приглашённым лицам" - Бог весть. Наверное, демонстрировали нам доверие и воспитывали сопричастность. Так считает родная власть во все времена, что именно это у неё хорошо получается. Не стану говорить о реальном положении вещей, думаю, вы и так всё понимаете.
Для меня Родина и государство всегда были совершенно разными вещами.
- По вашему приказанию доставлен...
- Ага, отлично! Давай, давай, заходи!
Начальник Центра переоделся в гражданское, слегка меня удивив: совершенно молодёжное, почти детское худи с броской надписью "Harvard", джинсы и кроссовки. Такой вот генерал получился, модный. Впрочем, на его манерах это никак не сказалось: суров и неулыбчив, как и
