Наклонившись, она тронула что-то, лежащее в беспорядочной куче табакерок. Инстинктивно резко отдернула руку. Воспоминания об электрическом скате и других опасностях были еще очень свежи. Небольшой круглый предмет зазвенел, ударившись в бок табакерки, и остался лежать неподвижно. Ее сердце заколотилось. Боясь прикоснуться, Кэт все-таки потянулась к нему. То была золотая монета из другой эпохи.
Кэт не ожидала, что монета будет такой же яркой и блестящей, как в тот день, когда была отчеканена. В отличие от нее серебряные монеты, которые они нашли, потемнели, другие металлические предметы заржавели, некоторые закристаллизировались почти до неузнаваемости. Тем не менее золотая мелкая монета, которую она подняла с морского дна, словно подмигивала ей.
Она была английской, датированной 1750 годом, с которой на нее смотрел давно умерший король.
— Кай!
Хотя ее голос был приглушенным, он повернулся. Не в силах ждать, Кэт поплыла к нему, сжимая монету. Приблизившись, взяла его за руку и с усилием вложила золото в ладонь.
Кай все понял уже в момент контакта. Ему нужно было лишь взглянуть ей в глаза. Взяв ее руку, он поднес ее к губам.
Кэт нашла то, чего хотела. По какой-то причине, которую Кай не мог назвать, он ощутил пустоту. Сунул монету обратно в ее руку, крепко зажав ее пальцы. Золото принадлежит ей.
Они направились к месту, где Кэт нашла монету. За двадцать оставшихся минут, пока позволяли баллоны, они обнаружили еще пять монет. Кэт складывала их в свой мешок, словно они были хрупкими, как стекло. После чего, прихватив сетчатые корзины, наполненные находками, поднялись на поверхность.
— Вот так-то, Кай. — Кэт выплюнула загубник, Кай перебросил первую корзину через перила. — Это «Либерти», и мы доказали это.
— Это «Либерти», — согласился он, беря у нее вторую корзину. — Ты закончила то, что начал твой отец.
— Да. — Кэт отстегнула свои баллоны, но с ее плеч свалился груз не только баллонов. — Я закончила.
Порывшись в своем мешке, она вытащила шесть блестящих монет.
— Эти одиночные. Мы все еще не нашли сундук. Если он существует.
Кай уже думал об этом.
— Они вполне могли отнести сундук в другое место на корабле, когда разразился шторм.
Такая возможность давала им надежду, что сундук все еще там.
Кэт опустила глаза. Блестящий металл, казалось, смеялся над ней.
— Возможно, они положили золото в одну из спасательных шлюпок, когда садились в них. После того как корабль развалился на части, неясно, остался ли кто в живых.
— Много чего возможно. — Кай коснулся ее щеки, прежде чем начал снимать свое снаряжение. — Если бы нам чуть-чуть повезло и было бы больше времени, мы могли бы найти все это.
Кэт улыбнулась, бросив монеты снова в мешок.
— Тогда ты мог бы купить свою яхту.
— А ты могла бы поехать в Грецию. — Раздевшись до плавок, Кай пошел к штурвалу. — Мы должны отдохнуть часиков этак двенадцать перед следующим погружением, Кэт. И как можно скорее.
— Прекрасно.
Кэт стала снимать свой гидрокостюм. Она поняла, что ей нужны эти двенадцать часов по более практической причине, чем остаточный азот.
Они почти не разговаривали по дороге обратно, по идее пребывая в восторге. Кэт, несмотря на все старания, не могла вернуть то ощущение, какое испытала, когда взяла в руки первую монету.
Она поняла: будь у нее выбор, она вернулась бы в то время, несколько недель назад, когда золото было еще их далекой целью, а поиск занимал их целиком и полностью.
Остаток дня ушел на то, чтобы транспортировать находки с «Вихря» в дом Кая, отсортировать и внести их в каталог. Кэт уже решила связаться с сервисной службой. Их советы по размещению многих артефактов будут неоценимы. Она подумала, что отдаст Каю все трофеи, какие только он захочет.
Их первоначальное соглашение больше для нее ничего не значило. Если Кай захочет половину, пусть так и будет. Кэт решила, что ей вполне достаточно той самой первой миски, какую она нашла, почерневших серебряных монет и золотой — той первой, которая привела ее к пяти другим.
— Мы могли бы подумать о покупке небольшой электролитической ванны, — буркнул Кай, когда повернулся, держа в руке то, что, по его мнению, было серебряной табакеркой. — Мы могли бы сами очистить многие наши трофеи.
Придя к такому решению, он отложил табакерку в сторону.
— Мы должны подумать о большом корабле и оборудовании. Было бы лучше прекратить погружения на ближайшие пару дней и все организовать. Прошло шесть недель, мы лишь коснулись верхушки того, что находится там, внизу.
Кэт кивнула, не совсем понимая, почему ей так захотелось плакать. Кай прав. Надо двигаться вперед, расширять поиски. Как она может объяснить ему, когда не может объяснить самой себе, что ей больше ничего не хочется от моря? Пока садилось солнце, Кэт наблюдала, как Кай тщательно составляет список трофеев.
— Кай… — Она осеклась, не в силах подобрать слова, объяснить ему, что с ней происходит. Грусть, пустота, желание.
— Что случилось?
— Ничего. — Но она взяла его за руки, когда вставала. — Пошли наверх, — сказала она тихо. — Займись со мной любовью, пока солнце не село.
У него возникли вопросы, но Кай решил повременить с ними. Желание, исходившее от нее, разбудило и его собственное.
Он хотел ей дать и взять от нее то, чего нельзя найти где-то еще.
Спальню заливал теплый, томительный солнечный свет. Небо медленно краснело. Он лег рядом с Кэт. Она протянула к нему руки, прижала его ближе к себе, приоткрыв губы. Не торопясь, они раздели друг друга, лежа плоть к плоти, уста к устам.
Поцелуи, глубокие и долгие, уводили за пределы обычного мира места и времени. Здесь лишь десятки чувств и никаких вопросов. Ни прошлого, ни будущего, только настоящее. Ее тело обмякло под ним, рот жаждал и искал.
Никто другой… Никто другой никогда не брал ее так самозабвенно, так легко. Никогда прежде никто другой не заставлял ее так ощущать собственное тело. От легкого прикосновения к ее коже Кэт с неотвратимой силой охватило удовольствие.
От них еще пахло морем. Когда наслаждение захлестнуло их полностью, они словно погрузились в глубины океана, двигаясь свободно, не подчиняясь законам гравитации.
Их руки заставляли их эмоции выплескиваться наружу. Кэт гладила выпуклые мышцы его спины рядом с плечами, задержавшись там и наслаждаясь ощущением. Его кожа была гладкой, но под ней вздувались мускулы. Его руки — нежными, но ладони — жесткими.
