Читаем без скачивания Шри Ауробиндо. Тайна Веды - Шри Ауробиндо

Бессмертие это – блаженство, которым наслаждаются боги, и Вамадева уже упоминал о нем как о том, что должен достичь Агни посредством жервоприношения – наивысшее блаженство с его трижды семью восторгами[60] . Ибо он продолжает: «Исчезла тьма, лишенная своей основы; засияло Небо (rocata dyauḥ, имеется в виду проявление трех лучезарных миров Свара, divo rocanāni); в вышине возник свет божественной Зари; Солнце взошло на широких просторах (Истины), видящее то, что прямо и что искривлено в смертных. И вот после этого они пробудились и увидели ясно (ибо солнце отделило прямое от искривленного, истину от лжи); тогда, воистину, они утвердили в себе блаженство, которым наслаждаются на небе, ratnaṁ dhārayanta dyubhaktam. Да пребудут все боги во всех наших домах, да будет истина для нашей мысли, о Митра, о Варуна», viśve viśvāsu duryāsu devā mitra dhiye varuṇa satyam astu (стихи 17, 18). Очевидно, это та же идея, которую в других образах выразил Парашара Шактья, – наполнение всего существования мыслью и побуждающим движением Истины, а также действие всех богов в согласии с той мыслью и движением, дабы сотворить блаженство и бессмертие в каждой части нашего бытия.

Гимн заканчивается так: «Да вознесу я слово к Агни, ярко сияющему, жрецу жертвы, величайшему на жертвоприношении, который дарует нам все; да выдоит он чистое вымя Коров Света и добудет очищенный сок растения восторга (Сомы), излитый повсюду. Он есть бесконечное существо всех владык жертвоприношения (богов) и гость всех людей; пусть Агни, вбирающий в себя все возрастающее проявление богов, знающий рождения, будет дарителем блага» (стих 19, 20).

Во втором гимне четвертой мандалы мы встречаем очень ясное и многое проясняющее описание семи риши, в котором они представлены и как божественные Ангирасы, и как человеческие отцы. Этому отрывку предшествуют четыре стиха, IV.2.11-14, которые вносят идею человеческого поиска Истины и Блаженства: «Пусть он, знающий, различает в совершенстве Знание и Неведение, просторные уровни и искривленные, что заключены в смертных; и, о Бог, ради блаженства, плодоносного в потомстве, щедро награди нас Дити и сохрани Адити». Этот одиннадцатый стих весьма поразителен по смыслу. Здесь представлена оппозиция Знания и Неведения, характерная для веданты, причем Знание сравнивается или уподобляется просторным открытым уровням, которые часто упоминаются в Веде; это есть просторные уровни, к которым восходят те, кто исполняет труд жертвоприношения, и там они находят Агни, восседающего, исполненного блаженства (V.7.5); эти уровни и есть то широкое бытие, что он создает для своего собственного тела (V.4.6), ровный простор, безбрежность, где нет препятствий. Следовательно, это и есть бесконечное бытие Бога, Дэвы, которое мы достигаем, поднявшись на план Истины, и оно содержит в себе трижды семь высочайших обителей Адити, Матери, три наивысших рождения Агни внутри Бесконечного – anante antaḥ (IV.1.7). Неведение же отождествляется с неровными или искривленными уровнями[61] , что заключены в смертных, а потому представляют собой ограниченное, разделенное, бренное существование. Более того, ясно, что Неведение – это Дити, о ком упоминается в следующей строке, ditiṁ ca rasva aditim uruṣya, а Знание – Адити. Дити, называемая также Дану, означает разделение, а чинящие препятствия силы или Вритры – это ее дети, Данавы, Дайтьи; тогда как Адити есть существование в его бесконечности и матерь богов. Риши жаждет блаженства, плодоносного в потомстве, то есть в божественных трудах и их результатах, а этого можно добиться, отвоевав все богатства, которые хоть и содержатся в нашем разделенном бренном существе, но удерживаются от нас Вритрами и пани, и поместив их в божественное беспредельное существо, которое необходимо оберегать в нас и защищать от привычных тенденций нашего человеческого существования, чтобы сыновья Дану или Дити не подчинили его себе. Эта идея несомненно тождественна идее Иша Упанишады, которая провозглашает обладание Знанием и Неведением, единством и многообразием в едином Брахмане условием достижения Бессмертия.

Теперь мы подходим к отрывку, где говорится о семи божественных провидцах. «Поэты, не знающие поражения, провозгласили Провидца (Дэву, Агни), утверждая его внутри, в домах человека; оттуда (из этого воплощенного человеческого существа), о Агни, восходящий в своем труде (aryaḥ), да узришь ты благодаря своим устремленным вперед движениям тех, кого ты должен увидеть, необыкновенных (божественные проявления Дэвы)», kaviṁ śaśāsuḥ kavayo adabdhāḥ, nidhārayanto duryāsu āyoḥ; atas tvaṁ dṛśyān agna etān, paḍbhiḥ paśyer adbhutān arya evaiḥ (стих 12). И вновь говорится о продвижении к видению Божества. «Ты, о Агни, о самая юная сила, есть совершенный проводник (по этому пути) для того, кто возносит слово и выжимает Сому, кто устраивает жертвоприношение; принеси же тому озаренному, кто совершает труд, блаженство с его безбрежным восторгом, дабы он возрос, дабы усладился вершитель труда (или – человек, carṣaṇiprāḥ). Теперь, о Агни, из всего того, что мы создали нашими руками, ногами и телами, истинные мыслители (Ангирасы) словно бы сооружают твою колесницу работой двух рук (Неба и Земли, bhurijoḥ); стремясь овладеть Истиной, они проложили свой путь к ней (или – завоевали ее)», ṛtaṁ yemuḥ sudhya āśuṣāṇāḥ (стихи 13, 14). «Тогда, словно семеро провидцев Зари, Матери, главных устроителей (жертвоприношения), да породим мы для себя богов; да станем мы Ангирасами, сынами Неба, расколовшими скалу, полную сокровищ, светло сияющими» (стих 15). Несомненно, здесь мы встречаем семеро божественных Провидцев как главных или первых устроителей мирового жертвоприношения, и идею человека, «становящегося» этими семью Провидцами, иными словами, творящего их в себе и вырастающего в суть то, что они являют, подобно тому, как он становится Небом и Землей и другими богами, или, можно сказать иначе, как он порождает, творит или созидает (jan, kṛ, tan) божественные рождения в своем собственном существе.

Далее мы видим, что пример человеческих отцов приводится как изначальная модель или прототип этого великого становления и достижения. «И вот, подобно нашим высочайшим древним отцам, о Агни, стремящимся обрести Истину, изрекающие Слово проложили путь к чистоте и свету; раскалывая землю (материальное существование), они открыли алых (Коров, Зори); став совершенными в деяниях и в свете, стремясь найти богов, выковывая Рождения словно железо (или – выковывая божественные рождения словно железо), зажигая Агни как чистое пламя, взращивая Индру, они добились и достигли широты Света (или – широты Коров, gavyam ūrvam). Словно бы стада Коров на полях богатства, открылось видению то, что есть Рождения Богов внутри, о Могучий; они оба сделали совершенными широкие наслаждения (или – устремления) смертных и трудились, как стремящиеся к возрастанию высшего существа», ā yūtheva kṣumati paśvo akhyad devānāṁ yaj janima anti ugra; martānāṁ cid urvaśīr akṛpran vṛdhe cid arya uparasya āyoḥ (стихи 16—18). Совершенно очевидно, что это повторение, хоть и другим языком, двоякой идеи обладания сокровищами Дити, и в то же время сохранения и оберегания Адити. «Мы свершили труд для тебя, мы стали совершенными в трудах, широко сияющие Зори обрели свой дом в Истине (или – облачились в Истину), в полноте Агни и его множественном восторге, в прекрасно сверкающем оке бога» (стих 19).

Ангирасы вновь упоминаются в стихе IV.3.11, и некоторые строки, предшествующие этому отрывку, заслуживают внимания, ибо следует постоянно помнить, что ни один стих Ригведы не может быть правильно понят вне его контекста, вне его места в общей мысли гимна, без учета всего того, что ему предшествует и что за ним следует. Гимн начинается с призыва к людям сотворить Агни, который совершает жертвоприношение в истине, сотворить Агни в его форме золотого света (hiraṇyarūpam – золото всегда символизирует солнечный свет Истины, ṛtaṁ jyotiḥ), прежде чем сможет возникнуть Неведение, purā tanayitnor acittāt (IV.3.1). Бога просят пробудиться к труду человека и пробудить истину в нем, поскольку сам бог есть «Истинно-сознательный, кто верно утверждает мысль», ṛtasya bodhi ṛtacit svādhīḥ (IV.3.4), – ибо вся ложь есть всего лишь Истина, помещенная не на должное место. Он должен передать или вверить все недостатки, грехи и пороки человеческой природы различным божествам или энергиям Божественного Существа, дабы устранить их и дабы человек наконец-то предстал безупречным пред Бесконечной Матерью – aditaye anāgasaḥ (I.24.15) – или для беспредельного существования, как сказано в другом месте.

Затем в девятом и в десятом стихах мы встречаем, хоть и выраженную в разных формулах, идею единого человеческого и божественного существования, Дити и Адити, при этом последнее дает основание, управляет и наполняет собою первое. «Истину, управляемую Истиной, я жажду (т. е. человеческую – божественной), вместе неготовый продукт Коровы и ее готовый медовый продукт (вновь несовершенные человеческие и совершенные, благодатные божественные плоды универсального сознания и бытия); она (корова), будучи черной (темное, разделенное существование, Дити), напитывается сияющими водами основания, водами соединенных потоков (jāmaryeṇa payasā). Благодаря Истине Агни, Бык, Муж, окропленный водой ее планов, не дрогнув, располагает все по порядку, утверждая ширь (широкое пространство или проявление); пестрый Бык выдаивает чистое сияющее вымя». Символическое противопоставление сияющей светлой чистоты Единого, кто есть источник, обитель, основа сущего, и многоцветной пестроты Жизни, проявленной в тройственном мире, довольно часто встречается в Веде; поэтому этот образ пестрого Быка и чистого сияющего вымени, или источника вод, лишь повторяет, подобно другим образам, идею множественных проявлений человеческой жизни, которые становятся очищенными, сгармонизированными в своих действиях, когда питаются водами Истины и Бесконечности.