— Аманда, ты меня слышишь? — выкрикнул он. Веки Аманды дрогнули, и она взглянула на Винстона. Медленно высвободила руку и оттопырила большой палец.
— Папа, со мной все в порядке.
На Винстона нахлынула волна облегчения. Зрители на трибунах с таким же облегчением зааплодировали.
— Лежи, — сказал врач, — скорая уже едет.
Но Аманда не обратила на его слова никакого внимания. Она поднялась и счистила с себя опилки, после чего помахала публике, отчего аплодисменты усилились.
Винстон не решался встать, боясь отключиться. К Аманде уже бежали Кристина и Поппе, а с ними — Софи Врам. Винстон услышал, как она спрашивает:
— С тобой все в порядке?
Аманда кивнула.
— Я тебе объяснила, что делать, но ты сделала ровно наоборот, — напустилась на нее Софи. — Я тебя инструктирую не ради собственного удовольствия. Правильно — это правильно, ошибка — это ошибка. А у ошибок иногда бывают очень скверные последствия. Радуйся, что так легко отделалась!
Софи резко повернулась и направилась к Карнаку.
Альфредо спрыгнул с жеребца и протянул Софи поводья. Та приняла поводья, коротко кивнула Альфредо и повела Карнака к стойлам.
Винстон тяжело поднялся на ноги. Колени подгибались; хорошо, что Кристина и Поппе, занятые Амандой, не смотрели в его сторону. Зато жилистый невысокий Альфредо направился прямо к нему.
— Вы как, в порядке?
— Вполне! — Винстон неуверенно шагнул к нему раз, другой. — Огромное спасибо за помощь. Если бы не вы, все могло бы обернуться по-настоящему плохо.
Тут он припомнил, что Эспинг рассказывала о цирковом прошлом Альфредо.
— В молодости я работал с лошадьми, — подтвердил тот. — Действовал машинально, даже подумать не успел.
— Очень впечатляет, учитывая ваш… — Винстон успел прикусить язык, и слово «возраст» не прозвучало, но Альфредо все равно его расслышал.
Он с оскорбленным видом повернулся и зашагал к обочине дорожки, где ждали Ян-Эрик и Маргит. Винстон не слышал его слов, но после них вся троица бросила на него несколько пристальных неприязненных взглядов.
Глава 38
— Вот дерьмо! — выругалась Эспинг, глядя в экран ноутбука.
Она уже подключила жесткий диск, полученный от Электрохассе, открыла программу системы безопасности и не без душевного трепета ввела дату — семнадцатое мая.
— Нет доступа, — сообщила программа.
Что ж, надежда на то, что видеоматериал еще существует, была небольшой. В большинстве таких программ записи хранятся не дольше тридцати дней.
Чтобы подтвердить или опровергнуть свою теорию, Эспинг ввела дату за двадцать пять дней до убийства, но и к этому материалу доступа не оказалось.
Она попробовала десять, потом пять дней — с тем же результатом.
Эспинг сообразила, что может быть не так, и отыскала телефон Электрохассе.
— Все верно, — подтвердил тот. — Вы запросили материал только за воскресенье, вот его я вам и скачал.
— Как вы думаете, остальные записи еще на сервере?
— Может быть. Систему тогда еще не подключили, так что цикл записи вряд ли запустился. Запись идет до тех пор, пока жесткий диск не заполнится.
— Мы можем изъять его?
— Я сейчас в Вэкшё, на конфирмации племянницы. Домой вернусь только в воскресенье вечером.
— Ладно. — У Эспинг не было никакого желания ждать. — Я могу скачать материал с сервера сама? Иначе, боюсь, мне придется просить вас вернуться домой, не дожидаясь воскресенья. Дело важное.
Электрохассе шумно вздохнул.
— Можете приехать на стройку и поглядеть, что нужно, в компьютере, который стоит у меня на столе. Я отключу сигнализацию и открою вам ворота через приложение. С ключом, правда, сложнее.
— У меня есть ключ.
— Да? — Судя по голосу, Электрохассе удивился, но больше вопросов задавать не стал. — Тогда, как приедете, нажмите кнопку домофона, и я вас впущу, — заключил он.
Эспинг намеревалась отправиться на стройку не откладывая, но посудомойка в кафе Фелисии решила объявить забастовку, и Эспинг провозилась с ней остаток дня и часть вечера. Так что, когда она позвонила в домофон у ворот Йислёвсстранда, время близилось уже к десяти и светлый вечер начал переходить в летнюю ночь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Стоял штиль, ясное небо усыпали звезды. С моря тянулись и стелились над дюнами серые призрачные пряди тумана.
Эспинг пришлось нажать кнопку трижды, прежде чем Хассе ответил. Судя по голосу, он был слегка в подпитии. Видимо, праздник по поводу конфирмации удался.
— Сейчас я отключу сигнализацию и открою вам ворота. А вы, как въедете, позвоните, и я снова ее включу.
Эспинг отперла дверь ключом, обнаруженным у Фредрика Урдаля. Воздух в бытовке, по контрасту с ночной сыростью, казался затхлым. Эспинг села за стол Электрохассе и включила компьютер. Он запросил пароль, но Эспинг не стала звонить Хассе по этому поводу, а просто подняла подложку. Как она и подозревала, клейкий листочек со всеми нужными данными оказался там. Тот же метод применял Эл-Йо. И ее отец.
— Бумеры, — буркнула Эспинг себе под нос.
Она открыла программу системы безопасности, ввела в поисковое окно дату и затаила дыхание.
«Данные загружаются», — сообщила система, после чего на экране появился целый список событий, в том числе и произошедших семнадцатого мая.
— Йес, — прошептала Эспинг.
Она стала смотреть первый ролик. Джесси и Элин прибыли на виллу во второй половине дня. Вечером Элин отъехала и вернулась с несколькими коробками пиццы. Ближе к сумеркам появился грузовичок и двое крепких мужчин. Они выгрузили большой ящик, в котором, по всей вероятности, находилась скульптура-крюк.
Минут через сорок пять грузовичок уехал. Устройство открыло перед ним ворота, а система зарегистрировала время — 22:01.
Следующее событие произошло в 22:26. Сначала на экране были только машины Элин и Джесси. Потом что-то еле заметно шевельнулось. Одетая в черное фигура в лыжной маске прокралась между машинами, опустилась на колени и стала что-то писать на борту автомобиля Джесси краской из баллончика. Видны были только С и начало В, но остальные буквы угадывались в лаке автомобиля Элин. Сердце у Эспинг забилось сильнее.
Кто это — убийца, которого они ищут? Человек, чью тень они мельком видели на записи, сделанной в день убийства? Свет по краям кадра начал мерцать — вероятно, в мусорном баке разгорался пожар, о котором говорила Элин.
Фигура в черном закончила свое дело и исчезла из кадра, а всего десять секунд спустя открылась дверь дома, и вышли Элин и Джесси. Судя по жестам, они сначала растерялись, но быстро взяли себя в руки. Они остались на крыльце, причем Джесси как будто что-то кричала. Потом Элин испуганно вздрогнула — вероятно, снова увидела возле бака человека в черном. А вот Джесси не выказывала никаких признаков страха. Ассистентка скрылась в доме и вскоре вернулась с большим огнетушителем в руках. Она прошла мимо камеры, и через пару минут пляшущие тени пошли на убыль. Все это время Джесси стояла на крыльце, наблюдая за происходящим.
Эспинг невольно восхитилась самообладанием обеих женщин. В дом, где они совсем одни, пробрался недоброжелатель, они даже недолго, но видели угрожающую фигуру злоумышленника в маске. Но они так опасались плохой рекламы, что не вызвали полицию.
Что впоследствии оказалось крайне неудачным решением, констатировала Эспинг и продолжила смотреть запись.
Джесси и Элин оставались на вилле еще около получаса, после чего разъехались, каждая в своем автомобиле. Устройство открыло и закрыло ворота, а ассистентка активировала охранную сигнализацию через приложение в 23:16. Потом система не зафиксировала никаких происшествий.
Эспинг отмотала запись до момента, когда фигура в черном появлялась в первый раз. Потом она перематывала ролик то вперед, то назад, наклонившись как можно ближе к экрану.
Так как машина Элин стояла перед машиной Джесси, злоумышленника не было видно полностью — только верхнюю часть тела. К тому же он так и не развернулся к камере лицом. Эспинг уже готова была выругаться от разочарования, как вдруг ее посетило странное чувство: краем глаза она уловила нечто, отчего в теле появилось тянущее ощущение, а волоски на шее встали дыбом.
