Читаем без скачивания Жадина платит дважды - Дарья Калинина

Поэтому когда возле нее затормозила бордовая «десятка», внешнее наблюдение из числа трех оперов не слишком насторожилось Но этот водитель не ограничился словами, резво выскочив из машины, он перетащил Иру прямо через ограду на дорогу и сунул головой вперед в салон своей машины. Опера сидели слишком далеко, чтобы успеть вовремя. Пока они отбрасывали свои газеты и бежали, похититель успел сам вскочить в машину и был таков.

Ира оказалась в чужой машине в обществе незнакомца, который не производил впечатления приятного человека.

Он запихнул ее в машину довольно грубо, и у нее на руках появились красные пятна, которые она и начала демонстративно растирать.

– Сама виновата, – мельком глянув на то, чем она занимается, сказал ее похититель. – Чего ты расселась? Видела же, что я подъезжаю, могла бы догадаться, что времени у меня в обрез. Хотя моя машина в этом городе вряд ли в розыске, это в Питер на ней больше соваться не след. Но я все равно рисковал. В любой момент менты захватить могли. Ты ведь у них давно под колпаком. Я было к тебе сунулся, но чую, что-то не то. На лестнице среди ночи двое курят и трезвые. Скажи мне, бывает так, чтобы двое мужиков в пятницу ночью стояли бы где-либо трезвыми?

Час стоят, два стоят, я под утро сунулся – та же картина.

Ты их видела?

Ира помотала головой. Ее похититель пока не догадался, что сцапал не ту рыбку, но выглядел он вполне мирно, а кто его знает, как он себя поведет, когда поймет, что ошибся. С Алиной он хоть разговаривает, а Иру вообще может просто за окошко выбросить. Ира посмотрела на бешено мчащиеся стены домов и поежилась. Выпасть из машины на полном ходу ей решительно не хотелось.

– Ты молодец, что сбежала, – продолжал болтать мужчина. – Какой-то идиот устроил костер прямо над нашим складом, и, конечно, все взлетело на воздух. Я еле ноги унес. Меня и машину теперь, конечно, ищут, так что обратно на ярмарку соваться нельзя. Но плевать, лишь бы не нашли. А жаль, хорошее было развлечение. Конечно, если бы я ради денег выступал, то развлечение быстро превратилось бы в каторжный труд, а так сплошное удовольствие. Но мы с тобой найдем и другие развлечения, правда, Алька?

И он панибратски хлопнул Ирину по голой коленке, одновременно ловко уклоняясь от столкновения с двумя машинами – одна из них была тяжело нагружена рефрижератором. То ли от его прикосновения, то ли от чего другого у Иры побежали мурашки по всему телу.

– Ты чего дрожишь? – удивился похититель и глянул Ире в лицо.

Увиденное настолько его поразило, что он едва не врезался, на этот раз в переполненный пассажирский автобус.

– Смотри, куда едешь, кретин! – завизжала Ира, совершенно забыв о своем гениальном плане молчать и не выводить похитителя из себя.

– Ты не Алина! – вместо ответа заорал мужик, снова чудом увернувшись из-под колес «ЗИЛа». – То-то я смотрю, шмотки незнакомые. Ох, дурак! Надо же так вляпаться.

Убирайся вон!

И он, остановив машину, выпихнул Иру прямо в огромную грязную лужу. После этого, захлопнув дверь, умчался от нее, окатив с головы до ног фонтаном грязной воды из той же лужи.

Первыми к Ире подъехала машина ГАИ, которая преследовала наглого нарушителя правил движения. Ира еще не успела вылезти из лужи, как возле нее остановился «газик», и водитель высунулся в окно и спросил:

– Куда этот гад поехал?

– Туда, – Ирина машинально протянула руку в сторону, куда уехала бордовая «десятка».

– Ага, – сказал водитель и газанул с места, еще раз окатив Иру грязным душем.

Лопухнувшаяся троица оперов подъехала следом за ГАИ так быстро, что Ира даже не успела вылезти из лужи и даже лица не вытерла. С нее еще стекала грязная вода, когда она услышала:

– Куда он поехал?

– Ту… – начала Ира, но вовремя прикусила язык.

Только дурак дважды попадается на одну удочку. Поэтому девушка резво обежала машину и влезла в нее, не обращая внимания на вопли водителя о том, что она испортит ему обивку сиденья. Только надежно устроившись на сиденье, она протянула руку в направлении узенького проулка и сказала:

– Туда! И побыстрей!

Пока в далеком Воронеже шло преследование бордовой «десятки», лейтенант Гривцов отправился на телефонный узел в надежде, что там ему скажут новый номер телефона некоей Татьяны. Против ожидания в девять часов утра все работники и начальство были на своих местах.

Гривцов быстро нашел нужную сотрудницу, которая, придирчиво изучив его удостоверение и чуть ли не кислотой на него покапав, за считанные секунды нашла новый номер телефона Татьяны Грушко. Фамилию и адрес женщина сказала лейтенанту даже без его просьбы, так сказать, в порядке личной инициативы.

Оказывается, Тимофеев не до конца пропил свои мозги. Татьяна и в самом деле проживала на Большом проспекте в старинном доме, лишь недавно сданном после реконструкции. Прикинув, сколько могут стоить даже двухкомнатные апартаменты в таком доме, лейтенант обрадовался. Он явно напал на след, на честно заработанные деньги таких хором не купишь, даже если будешь вкалывать по двадцать пять часов в сутки и откладывать каждую копейку.

Хозяйка оказалась дома. Она открыла лейтенанту дверь и тут же начала распоряжаться:

– Трубы у меня в порядке, просто поменяйте сантехнику. Не надо искать способов сверх меры заработать на мне, и все у нас будет в порядке. А где ваш инструмент? Что, товарищ несет? Пора бы уж забыть эту практику, не советские времена, чтобы по двое ходить. Тут и один справится, а лишних денег платить не собираюсь.

«Вот стерва, – подумал лейтенант. – Такая кого хочешь без штанов и бумажника в них оставит».

Лейтенант достал удостоверение и с удовольствием пронаблюдал, как гладкое розовое лицо хозяйки медленно теряет свои краски. Но Татьяна не была бы сама собой, если бы такая мелочь, как ранний визит милиции, выбил ее из колеи больше, чем на пару секунд.

– Проходите, – спокойно предложила она.

Лейтенант миновал три комнаты, обставленные дорогой мебелью. Один спальный гарнитур тут стоил столько, сколько вся квартирка бедняги Тимофеева и его двенадцати товарищей по несчастью. Хозяйка провела лейтенанта в гостиную и предложила ему сесть на одно из кресел. Сама она устроилась таким образом, чтобы ее лицо оставалось в тени.

– Не буду ходить вокруг да около, – начал лейтенант, – я к вам по поводу расследования одного убийства.

– Все мои друзья и родные живы, – заверила его хозяйка. – Только вчера я с ними виделась на своем юбилее.

Мне исполнилось двадцать пять. Я специально так подгадала свой отпуск, чтобы вернуться ко дню рождения.

На взгляд лейтенанта хозяйке скорее всего сравнялось тридцать пять, а то и все сорок, но он тактично промолчал.

К тому же он понял, что сегодня ему феноменально везет.

Хозяйка квартиры вернулась из отпуска только вчера, и, должно быть, ФСБ еще не успела до нее добраться, чтобы первой побеседовать про Тимофеева и его дом.

– Убитый вам незнаком, – заверил ее лейтенант.

– Тогда в чем дело?

– Дело в том, что убил его скорее всего один из ваших клиентов. Тот, кто покупал в вашем агентстве загородный дом.

– У меня было много клиентов, – с подчеркнутой небрежностью заметила Татьяна, внимательно следя за лейтенантом из-под длинных искусственных ресниц. – Всех и не упомнишь.

– Всех и не нужно, – сказал лейтенант. – Но этого вы не могли забыть, не так уж много у вас было клиентов, чья покупка переваливала за полмиллиона и которую оформляли на подставное лицо.

Татьяна переменила позу, постаравшись, чтобы это выглядело как можно естественнее, но ей это не вполне удалось. К тому же ее шея залилась багровой краской, что не укрылось от глаз лейтенанта.

– Не помню, – сказала женщина, потянувшись к зажигалке и нервно закуривая.

– Жаль, – посочувствовал лейтенант. – Мои коллеги такие зануды, если вцепятся, то будут распутывать клубок до последнего кончика. Вытащат все грязное белье на белый свет. Им ведь все равно, относится это к их расследованию или нет. Такие уж люди. Один мой подполковник чего стоит. У него мать погорела с обменом, обманули в агентстве, с кем не бывает. Заставили продать свое жилье, а вместо обещанной двухкомнатной квартиры на пятом этаже в отличном новом кирпичном четырнадцатиэтажном доме подсовывали жуткие хрущевки, первые этажи и жилье где-то на выселках, нагло заверяя, что оно стоит столько же, сколько обещанная квартира. Пришлось бедной старушке расстаться с залогом, а залог был без малого пятьсот долларов. Это вам смешно, а для старушки – все ее накопления. Разумеется, старушка свалилась с инфарктом, а полковник с тех пор затаил зло на всех, работающих с недвижимостью. Если он узнает, что у него появилась возможность отыграться на вашем брате, уж он ее не упустит.

Мне не хотелось бы подвергать такую приятную женщину жуткому унижению, поэтому я и пришел сам. Но раз вы не хотите разговаривать со мной, придется вызвать его.