Читаем без скачивания Мастера детектива. Выпуск 9 - Барнеби Росс

– Скорее, я думал вести оба дела одновременно! Когда инспектора уже направились к двери, комиссар Анье окликнул их. Ошкорн ждал этого, Анье всегда в последнюю минуту «вспоминал» и задавал вопрос, который, по его мнению, касался наиболее интересной для следствия детали, привлекая тем самым к ней внимание своих сотрудников.

Так некоторые в постскриптуме сообщают самое главное, истинную цель письма, которое они только что написали…

Комиссар всегда высказывал эту мысль без нажима, как бы между прочим. Но Ошкорн хорошо знал своего шефа, знал, что у него есть нюх, и потому всегда с интересом ждал его «постскриптума».

– А что в этом деле больше всего поразило вас, Ошкорн?

– Время, которое мадам Лора потратила на то, чтобы вернуться в цирк после звонка Жана де Латеста!

– Да, любопытно. Это надо прояснить. Комиссар Анье задал второй «забытый» вопрос:

– Скажите, Ошкорн, да, я обращаюсь главным образом к вам, ибо знаю вас как человека дотошного, не удивляет ли вас, что второе преступление совершено день в день через полгода после первого? У вас ум… как бы это сказать… оригинальный, что ли, да, оригинальный, именно это слово я искал, и вы должны обратить внимание на такое совпадение.

7

Выйдя из кабинета комиссара Анье, Ошкорн взглянул на часы.

– Половина десятого. Мы вызвали часть служащих цирка на десять тридцать. У нас впереди целый час. Пройдемся, ты не против? Прогулка немного освежит мне мозги. Мне это необходимо, по утрам, часов до одиннадцати, у меня всегда тупая голова. Кстати, мы можем выпить по чашечке кофе. Представляешь, я к тому же еще забыл позавтракать!

Ошкорн ждал, что Патон, как обычно, сейчас прочтет ему нотацию о необходимости принимать пищу в строго определенные часы. Но тот пребывал в дурном расположении духа и лишь молча пожал плечами.

У самого Ошкорна, наоборот, было прекрасное настроение. Сентябрьское утро было поистине чудесным, и он радовался ему. После полудня наверняка станет очень жарко, последние такие деньки в этом году…

– Превосходная погода для сбора винограда, – вздохнул он.

Но Патон ничего не ответил.

Они расположились на террасе кафе на бульваре Сен-Мишель, и Ошкорн начал приготавливать то, что он называл сандвичем криминальной полиции – смесь ветчины, яиц, швейцарского сыра и горчицы, все хорошо сдобренное солью и перцем.

– Вкус дикаря, у тебя вкус дикаря, – говорил обычно Патон, сам тонкий гурман.

Но сейчас он молча взирал на приготовления приятеля и меланхолично сосал свою трубку. Наконец он с раздражением воскликнул:

– Надоело мне это дело!

– Ну это для меня не новость! Тебя любое дело вначале раздражает. Но как только оно сдвинется с мертвой точки, тебя уже не остановить! Ну скажи, что тебя раздражает в нем?

– Оно слишком простое!

От удивления Ошкорн резко поставил свою чашку на блюдце.

– Слишком простое! Я тебя не узнаю! Обычно ты стонешь, что нам всучили слишком сложное дело, и уверяешь, что мы никогда его не распутаем. В чем, впрочем, каждый раз ошибаешься!

– Да, оно слишком простое! Убийца – один из циркачей. Проверив все алиби, мы быстро найдем преступника.

– О, конечно, ведь мы уже нашли быстро убийцу Бержере!

– Это не одно и то же! Да, там мы потерпели фиаско! Но новое убийство – повторение первого, и оно быстро выведет нас на преступника.

– А когда убийца повторит свое черное дело в третий раз, мы окажемся еще ближе к цели. А в четвертый раз изловим его!

– Не иронизируй! Ты отлично меня понял. Ты ведь и сам понимаешь, что схожесть некоторых обстоятельств поможет нам.

– Конечно, именно на это я и рассчитываю. Но говорить, что дело простое…

– А я тебе повторяю, что оно несложное! И на него можно было посадить какого-нибудь новичка. Нет нужды бросать на него нас двоих! Тем более, что мне придется оставить дело Раймона, а я веду его с интересом. А это – для новичка! Достаточно собрать все алиби и сопоставить их. К тому же какая зацепка с самого начала! Уже есть двое подозреваемых: Жан де Латест и Жан Рейналь, поскольку оба они отсутствовали в зале как раз в то время, когда было совершено убийство!

– Ты забыл мадам Лора!

– Да, верно, и мадам Лора! Все возможно!

– Возможно! Все возможно! А вот я пока еще в полном неведении, и именно поэтому дело уже привлекает меня!

– Фантазер! Кстати, что хотел сказать шеф своим напоминанием о полугоде? Какая разница, совершены ли эти преступления с промежутком в полгода или в год?

– Не знаю, но, вероятно, за этим что-то кроется…

Около цирка уже, как обычно в подобных случаях, толпились зеваки, пришедшие взглянуть на стены, за которыми случилось что-то необычное. Два полицейских стояли у входа. Ошкорн и Патон назвали себя. Одновременно с ними вошел Джулиано.

– Ну как, господа, нашли преступника?

– Да, и представьте себе, его зовут Раймон Буйон! Сбитый с толку, Джулиано вскинул глаза на Ошкорна. Потом он расхохотался.

– И правда, я совсем забыл, что вчера вечером давал показания комиссару. В любом случае, – продолжал Джулиано, – Раймон Буйон может быть абсолютно спокоен. Ведь в то самое время, когда совершалось убийство, он находился под надзором полиции!

– Дорогой друг, – самым серьезным тоном ответил ему Ошкорн, – мы, полицейские, народ особый, мы не полагаемся на то, что лежит на поверхности. Все верно, вы сидели рядом с нами, но кто знает, кто знает…

Жан де Латест, предупрежденный о приходе инспекторов, вышел им навстречу и провел в кабинет дирекции. Неподалеку от кабинета толпились несколько человек, вполголоса разговаривали. Какой-то молодой человек сидел на табурете и. казалось, был погружен в глубокое раздумье.

«Паль, наверное, – подумал Ошкорн. – Он так же красив в жизни, как и на сцене».

В отдалении особняком стояли молодые мужчина и женщина и тихо беседовали.

«Преста и Людовико, – отметил про себя Ошкорн. – А кто же мне говорил, будто Преста относится к воздушному гимнасту с насмешкой? Скорее наоборот, она слушает его с большим интересом».

– Что новенького со вчерашнего вечера? – спросил Жан де Латест. – Ничего по-видимому! Как вы просили, я позвал наутро Престу. Людовико, контролера, с которым вы вчера уже беседовали, месье Луаяля – я хочу сказать, месье Серве – десять униформистов и конюхов… Остальные придут после полудня, как вы распорядились.

– А мадам Лора?

– Мадам Лора будет тоже после полудня.

– Вы могли бы попросить ее приехать ровно к двум часам? – спросил Ошкорн.

Пока Жан де Латест набирал номер телефона, Патон подошел к Ошкорну.

– Почему так точно – ровно в два?

– Я потом тебе объясню.

Мадам Лора не оказалось дома, и Жан де Латест попросил, чтобы ее соединили с ним, как только она появится…

Патон сел, Ошкорн остался стоять. Он отошел в сторонку и прислонился к стене возле стеллажа, сунув руки в карманы. Время от времени он позвякивал мелочью в кармане, что всегда выводило из себя Патона.

Подождав, когда Жан де Латест, положив трубку, повернется к нему и окажется в свете лампы, он неожиданно спросил его:

– Мне говорили, месье де Латест, что Людовико влюблен в Престу, а она относится к нему с насмешкой. Но сегодня утром я заметил, что они вполне ладят! Что вы на это скажете?

Жан де Латест едва заметно стиснул челюсти. Чуть-чуть. Потом пожал плечами и повел рукой:

– Преста так переменчива…

– Мы теряем время, – оборвал их Патон. – Может, приступим?

Ошкорн улыбнулся. Он-то уже давно «приступил»!

– С кого вы желаете начать? – спросил главный администратор.

– А почему бы не с вас? – спросил Патон.

Он встал и пересел в кресло, в котором некогда сидел месье Бержере.

– Это ваш кабинет?

– Нет, это кабинет Штута. По крайней мере так считалось, ведь Штут почти не занимался административными делами. А мой кабинет рядом.

Жан де Латест был довольно симпатичным малым. Однако иногда его взгляд вдруг становился пристальным и жестким. Но лишь на одно мгновение, и тут же главный администратор вновь выглядел приятным и беспечным.

Левая рука у него безвольно висела. Во время следствия по делу Бержере он рассказал о несчастном случае, который сделал его калекой.

Патон добросовестно задал ему те же самые вопросы, которые уже задавал при расследовании первого преступления, совершенного в Цирке-Модерн. И снова Жан де Латест рассказал о своей актерской карьере, оборванной несчастным случаем. Именно тогда один из друзей рекомендовал его месье Бержере, и тот предложил ему пост главного администратора цирка, где сам он был директором. Жан де Латест повторил алиби, предъявленное им и шесть месяцев назад: во время убийства он, Жан де Латест, находился в своей ложе, и не один.