- На побережье французские посты, а мы плывем всего в полумиле от берега! Как ты себя чувствуешь?
- Не знаю. Кажется, я вообще ничего не чувствую. Скоро будем там?
Когда он проснулся снова, было темно. Он ужасно страдал. Рана его Летиция предпочла об этом не говорить - почернела так, что на неё страшно было смотреть, и рука отекла до самого запястья.
Лодка лежала меж двух скал в какой-то маленькой бухточке, в неё бил прибой. Летиция, вне себя от страха, изо всех сил старалась не расплакаться. Не знала, что делать - то ли поскорее выйти на берег - в Аяччо, полном военных, это означало бы выдать французам дезертира - или подождать до глубокой ночи - но ведь каждый уходящий час приближал смерть Фанфана!
Все-таки Летиция решила подождать, - она больше верила в телесную крепость Фанфана, чем в милосердие французов.
Около полуночи нос лодки зарылся в песок небольшой полоски пляжа в паре сотен метров от причала, где стояли французские корабли. Над пляжем в глубокой тьме просматривались беленые стены домов. Луны не было. Могут в этот час в глухом, молчащем городе быть французские патрули?
Впервые за те долгие-предолгие часы, когда она гребла и плакала, плакала и гребла, Летиция почувствовала, как отходит у неё сердце: неподалеку, всего в какой-то сотне метров она увидела дом своего кузена Аурелия Мути - сына старшей сестры её матери, последнего оставшегося в живых члена их семьи.
Хирург Аурелио Мути, самый видный член их семьи! Вот кто спасет Фанфана! И найдет где его спрятать, потому что хирург Аурелио Мути не какой-нибудь предатель, что прислуживает французам и способен выдать дезертира! Именно Аурелио Мути привез на Корсику Паскуалини - того самого, что так и не нашел полковник де Рампоно.
Аурелио Мути был главой организации, приготовившейся показать войскам Людовика XVI, что они в Аяччо - нежеланные гости!
* * *
По уклону Летиция поднималась не спеша, - хоть безумная любовь к Фанфану и страх за него, да и возраст заставляли её спешить, но врожденная осторожность требовала вести себя тихо и незаметно, чтоб при случае французские патрули могли принять её за случайную прохожую.
"- Ведь в конце концов, я только девушка, - убеждала она себя, - а кто станет стрелять в девушку?"
"- Только разве я и вправду просто девушка? - спрашивала она себя, ловко ступая по каменному склону. - Девушки никого не убивают из любви рискуя угодить в ад!"
Тут Летиция перекрестилась.
"- Дева Мария, - шутливо взмолилась она, - если можно было поступить иначе, ты должна была мне подсказать как и что делать! Попроси Господа, умоляю тебя, чтобы он это понял!"
Дом Аурелио Мути был темен и тих, словно вымер, но Летиция знала от своего отца все условные знаки заговорщиков. Подойдя к двери она тихонько свистнула - так, что уже метрах в двадцати этот свист никто бы не услышал! Потом досчитала до трех и свистнула снова тем же образом. Потом ждала целую минуту, прежде чем восемь раз стукнуть в дверь. Потом ещё раз - и подождала, дважды - снова подождала, и ещё раз - последний.
Дверь тихо отворилась, но лишь на цепочку.
- Хорошо клевало? - спросил чей-то голос. Это был пароль. А ответить нужно было так, как Летиция:
- Клев всегда хорош, когда нет луны.
Тут Летиция услышала, как цепочку снимают, двери перед ней распахнулись настежь, за плечо схватила сильная рука и стремительно втащила внутрь, и голос победно заявил:
- Так, ещё один, начальник, - на этот раз девушка!
* * *
Можно себе представить ужас и отчаяние, охватившие Летицию! В миг, когда она решила, что достигла цели, после столь мучительного напряжения сил - и попасть в ловушку! В миг, когда она уже решила, что Фанфан спасен, - погибла сама! Если промолчит о нем - Фанфан так и погибнет в лодке; если скажет, где он - того схватят и непременно расстреляют! На что решиться? И одно, и другое может погубить их обоих!
Летиция огляделась вокруг - комната полна была разбросанных вещей, как это всегда бывает при обысках. Из соседней комнаты появился слабый свет масляная лампа очутилась на столе, осветив все вокруг своим неверным светом, бросая на стены и потолок призрачные тени.
- Ну? - спросил человек, принесший лампу. - Ты из их
- 329 - семьи? Родственница? Родственница Аурелио Мути? Или принесла сообщение?
Это был громадный тип, истинный колосс, но не выглядел ни зловеще, ни коварно - скорее лицо его казалось равнодушным, было ли это настоящее или притворное равнодушие - но равнодушие того, кто привык слушать других.
"- Он не военный, он полицейский", - подумала Летиция.
На колоссе был черный редингот и сапоги с отворотами выше колен.
- Надо же, в твоем возрасте! - он пожал плечами. - Зачем ты с ними связалась?
- Отвести её в канцелярию префекта, начальник? - спросил второй, тот, кто открыл ей дверь и втащил в дом.
- Аурелио Мути арестован, - сообщил гигант, не обращая на него внимания. - Зачем ты здесь?
Взяв лампу, поднес её Летиции к самому носу, потом постепенно осветил все её тело и ноги.
- О, да ты хорошенькая! - насмешливо заметил он. - Но ты плачешь?
Да, Летиция плакала, а теперь она услышала саму себя, как несчастно и отчаянно, ибо её приводило в отчаяние неумолимо убегавшее время - умоляя:
- Мсье, делайте со мной что хотите, я не буду кричать, я не буду защищаться, но...
- Она сама мне предлагает! - колосс гулко расхохотался. - Если я правильно понял, она сама набивается! Но что за "но"?
Летиция упала на колени, обвила руками ноги гиганта и отчаянно разрыдалась.
- Мсье, мой жених умирает, он тяжело ранен! Я пришла сюда просить доктора Мути о помощи! Помогите мне спасти его, а я буду принадлежать вам!
- Он что, из тех разгромленных бунтарей?
- Нет... да... нет! - смешалась Летиция, понимая, что сочтут Фанфана повстанцем или дезертиром - расстрела ему не миновать.
- Ну ладно, с тобой мы разберемся потом, - сказал гигант. - Где он?
- На пляже... в лодке... рядом... но обещайте мне...
- Иди взгляни, Лепик! - велел гигант, и когда Лепик ушел, спросил Летицию: - Что я тебе должен обещать?
- Не знаю, мсье, - и она расплакалась ещё пуще.
- А, догадался! Я должен тебя как-то выручить, да? Но у меня нет таких полномочий - выручать террористов!
- Он француз, - сообщил вернувшийся Лепик. - На нем солдатские штаны и, похоже, он на последнем издыхании.
- Оставайся здесь и ни с места! - велел Летиции гигант. - Пойдем, Лепик!
Двери остались открытыми, и Летиция через несколько минут увидела, как они несут Фанфана. Войдя в комнату, где несмотря на разгром уцелела застеленная кровать, положили его туда. Летиция смотрела на них не дыша, с одной стороны её охватил страх, с другой - надежда, которую вызвало мирное поведение гиганта и прежде всего то, с какой неожиданной для его огромных лап ловкостью он развязывает повязку на груди Фанфана.
- Посвяти ближе! Дерьмо, пуля осталась в ране и началась гангрена!
Сказав это, он взглянул Фанфану в лицо, и Летиции показалось, что у неё остановилось сердце - она заметила, как колосс вдруг умолк, как он внимательно изучает посиневшее лицо Фанфана со сжатыми челюстями. Гигант приподнял пальцем одно веко, потом второе, потом как-то странно взглянул на Летицию:
- Как его зовут?
- Фанфан, - ответила она. - Фанфан-Тюльпан!
- Лепик, давай за Трабаном, и живо! Префекту ни слова! Это дело по нашей части! И Трабан пусть тоже помалкивает!
- Слушаюсь начальник!
Хирург Трабан оперировал Фанфана следующие полчаса. У него были хорошие инструменты, чистые бинты, уксус, спирт и всевозможные мази. Молчаливый человечек выглядел нелюдимым, но работал быстро и уверенно.
- Примерно через час он придет в себя, - сказал он, собираясь уходить. - Жар спадает. В рапорте не упоминать?
- Никаких рапортов.
- Это дела секретной службы?
- Вот именно!
Летиция меж тем во время операции уснула, поскольку силы её были буквально исчерпаны пережитым, и пробудилась в тот самый миг, когда эти двое мужчин вели между собой непонятный для неё диалог, но не отважилась спросить, что это значит. Ей показалось, что гигант теперь смотрит на неё поласковее. Ведь он Фанфана спас и, похоже, не собирался выдавать его как дезертира! Ведь запретил же он докладывать префекту! Умирая от страха, но с чувством благородной женственности Летиция на манер античной римлянки уже готова была сдержать свое слово, но похоже, гигант о нем и думать забыл. Непрерывно дымя трубкой, расхаживал по комнате взад-вперед и временами тихо смеялся, что делало ситуацию в глазах Летиции ещё загадочней.
Лепик, отсутствовавший около часа, вернулся, сообщив, что в шесть часов все будет готово к отплытию.
- Хорошо. Перенесем его, пока темно. На патрули плевать, но можно нарваться на какого-нибудь капитана, который не любит тайных агентов, и начнутся объяснения!
- Перенести его? - спросила Летиция. - Но куда?
- Мы переправим его во Францию!
