стоило.
Потому, если меня не застанут с поличным на месте преступления, и если я себя не выдам потом в разговоре или на допросе, то вероятность получить обвинение была минимальной.
Аккуратно раскрыв створку до конца, я мягко спрыгнул на пол — и почти сразу же понял, что на этот раз мне реально повезло. Я оказался в спальне и передо мной, буквально в паре метров, в кровати лежал тот самый престарелый одарённый.
Как и любой старик, он, похоже, спал очень чутко, потому что вздрогнул и, кажется, начал просыпаться, несмотря даже на то, что я своим приземлением не издал ни звука. Однако это уже было не важно. Дистанцию в два метра я преодолел в мгновение ока и взмахом ножа перерезал старику горло.
Затем, схватив его сзади за шею, поднял в кровати и подставил под обильно текущую из раны кровь предусмотрительно прихваченную с собой глубокую миску. Она, привязанная к поясу, конечно, немного мешалась. Но терять драгоценный источник маны из-за того, что у меня не было подходящей тары, было бы слишком расточительно.
Пара минут — и старик прекратил дёргаться, а кровь перестала вытекать из его шеи. Отпустив шею трупа, позволяя ему упасть обратно в кровать, я отступил на шаг и припал губами к миске.
По сравнению с кровью одарённого третьей ступени эта была почти безвкусной, едва-едва пощипывая нёбо маной. Но это всё же было лучше, чем ничего, а из полутора сотен человек, что я собирался прикончить, я всяко получу больше, чем из одного Морнона.
Осушив миску, я вытер её и нож о край простыни, а затем покинул дом. На всё про всё — пять минут. С таким темпом и за неделю перебить всех одарённых Вирго было бы проще простого. Но, к сожалению, далеко не со всеми будет также просто.
К тому же перебарщивать, устраивая в одну ночь настоящий геноцид, не стоило. Это привело бы к полной мобилизации сил клана и объявлении чего-нибудь наподобие военного положения, что мне было совсем невыгодно. А потому, хотя это и было куда более муторно и долго, мне придётся растягивать расправу даже над первыми ступенями.
Следующий одарённый был довольно молодым парнем, максимум на пару лет старше меня. Жил он чуть ближе к центру ПГТ, что, насколько я понял, показывало его чуть бо́льшую значимость для клана. И застал я его не в кровати, а на первом этаже, сидящим в кресле с бутылкой какого-то пойла в руке. Тот ещё способ уснуть, но “хотя бы” из-за крайней степени опьянения он, кажется, даже успел понять, что с ним произошло.
Ещё одна выпитая миска крови стала моей наградой за чисто сделанную работу. Это, кстати, была ещё одна причина, по которой я не мог убивать одарённых десятками подряд. Моя пищеварительная система стала крепче и эффективнее после частичного превращения в поглотителя. Но даже так, пить по полтора-два литра крови несколько раз подряд было тем ещё удовольствием.
А всего за эту ночь я прикончил четверых одарённых первой ступени. Заметно меньше, чем “дневная норма”, но начинать стоило постепенно. Нагнать отставание я ещё успею, в случае чего.
Вернувшись в свой дом, я тщательно вымыл нож и миску, а чёрный костюм спрятал под выдранной половой доской. Криминалистика или не криминалистика, а о том, что такое улики, жители этого мира всё-таки не могли не знать. А затем с чувством выполненного долга отправился на боковую.
На следующий день ПГТ стоял на ушах. Проснулся я довольно поздно, ночные похождения давали о себе знать, и когда после лёгкой зарядки и завтрака вышел на пробежку, по улицам уже ходили вооружённые патрули благословлённых, а все разговоры были о ночных убийствах.
Многих жителей, в особенности соседей убитых, вроде как опрашивали на предмет того, слышали ли они что-то ночью и не замечали ли подозрительных людей на улицах. Однако, разумеется, ничего не нашли. А на меня, хоть и стали поглядывать с ещё бо́льшим подозрением, бочку катить пока что никто не стал.
Это, по всей видимости, было ещё одним бонусом позавчерашней бойни. Новости о произошедшем, разумеется, мгновенно распространились по поместью и люди поняли, что приставать ко мне и нарываться не стоит. Я сам мог накостылять до летального исхода, а если выжить — добавит Эллиса, не рукоприкладством, так социальным давлением.
В результате, хотя было довольно просто провести параллель между убийствами и переехавшим в ПГТ подозрительным чужаком, уже убившим больше десятка человек, мне не только никаких обвинений не предъявили, но даже с вопросами не пришли.
Да и слишком отличались подчерки, мои и ночного убийцы. Один забил одарённого его же рукой до смерти, а второй своих жертв втихую ночью ножичком почикал. Опять же, криминалистика-криминалистикой, но для подобных выводов нужен был только хорошо работающий мозг.
А в этом, к сожалению, Вирго отказать всё-таки было нельзя. По крайней мере их план по моему убийству, хоть и был крайне подлым, также отличался продуманностью и изобретательностью. Если бы не оплошность одного из благословлённых, не сумевшего сдержать улыбки, я бы вряд ли успел среагировать на атаку Зермана и сейчас не факт, что был бы жив.
Так что на следующую ночь я, так и не пообщавшись ни с кем из Вирго, вышел на охоту вторично. И если в первый раз убийство четверых заняло в общем счёте от силы час, то сейчас на пятерых я потратил все три. Люди, напуганные происходящим, подолгу сидели без сна, и даже отправившись на боковую, просыпались от малейшего шороха. Так что приходилось прятаться и дожидаться, пока сон возьмёт своё, а это было тем ещё геморроем.
Тем не менее, и на этот раз всё прошло без сучка и задоринки. Появился, взмахнул ножом, подставил миску, собрал кровь, выпил, ушёл. А всё потому, что я, пока бегал, сумел присмотреть ещё нескольких одиночек.
Но на третью ночь всё уже стало куда сложнее.
Во-первых, потому что мой “отгул” закончился и днём пришлось всё-таки идти помогать Эллисе, то есть времени на разведку стало значительно меньше.
Во-вторых, потому что одарённые, опасаясь за свои жизни, начали не просто запирали двери и окна, а звать друг друга к себе переночевать, и двоих-троих-четверых за раз кончать также гладко уже не получалось.
И в-третьих, потому что в ПГТ почти кончились одарённые, живущие в гордом одиночестве.
К счастью, хотя это и было проблемой, заняться ей можно было завтра. Сегодня же у меня были цели, которые совершенно не были готовы
