том, как ночью его «осенила странная идея» – снять со стены картину. Он и сам не понял, почему возникло подобное желание. Оказывается, не зря: в левом нижнем углу, за рамой, находился конверт с той самой дискетой!
– Я представил, как отец нес картину. Как он ее повесил на стену. И почему-то подумал… А если дискета не пропала, как считал Вебер, а находилась у отца? А что, если до того, как встретиться с тобой, Эльзой и Агнет, он общался с кем-то еще из списка Вебера? А что, если этот кто-то не обрадовался встрече с ним? Возможно, отец заподозрил неладное, ожидал нападения. Логично было бы спрятать дискету. Он ведь собирался вернуться к тебе через неделю. Если бы его подозрения не оправдались, он бы потом забрал дискету. Значит, этот конверт мог содержать важную информацию.
– Улики против кого-то?
– Да, вполне может быть. Или некие сведения, которые отец хотел спрятать.
– Но зачем?
– Не зачем, а от кого! Я не исключаю, что он допускал нападение и не хотел, чтобы дискета попала в руки преступников.
– Но почему тогда Вольф не рассказал мне о сложившейся ситуации?
– Он не хотел тебя подставлять. Это как раз понятно.
– Значит, если бы полиция случайно не вышла на след этой банды, то дискета пролежала бы за рамой еще долгие годы!
– Так она и пролежала двадцать один год.
– Надеюсь, Шлоссер расскажет нам, что там спрятано?
– Надеюсь, что расскажет. Если только…
– Что?
– Если там нет каких-то секретных сведений.
– Каких сведений?
– Секретных, – откусывая кусок пирога с заварным кремом, вполне обыденно произнес Сильва и добавил: – Генрих, например, выдвинул версию, что мой отец был шпионом.
Грета поперхнулась чаем.
– Ты серьезно или шутишь, племянник?
– Можешь спросить у Генриха, если не веришь. Да-да, это он предложил версию шпионажа. Ему это близко по роду службы.
– Как интересно развиваются события! – размышляла Грета.
К столу подошла Урсула. В поведении домработницы ничего не изменилось. Убирая тарелки, она рассказывала о сегодняшнем меню на обед и ужин, подробно – о соусе, который, по ее словам, Грета и Сильва должны обязательно попробовать и оценить: такой сладко-соленый соус она готовит впервые. Грета лишь кивала и, казалось, совсем не слушала трескотню домработницы. Сильва слушал с интересом: речь шла о еде.
– Урсула, а что это за суп такой – «либекнодезуппэ»29? – спросил Сильва.
– Суп с печеночными фрикадельками. Но это на ужин.
– А на обед?
Грета фыркнула:
– Ты совсем не слушал. Урсула же сказала, что на обед будет «швайнбратен»30. Правильно?
– Да, как вы и просили, фрау Генриетта.
– Отлично! Свинина, м-м… Как же я люблю ваши кушанья, Урсула, – похвалил он стряпню Урсулы. Затем обратился к Грете: – Я хотел пригласить тебя в ресторан, но после объявления такого меню, боюсь, ни один ресторан не выдержит конкуренции с кухней фрау Шварц. Тогда завтра, а? Давай пообедаем в Швангау? Или, еще лучше, поднимемся на гору. Я прочел, что там есть очень приличный ресторанчик! Как ты на это смотришь?
– Надо подумать, – кокетливо ответила Грета.
Кажется, предложение пришлось ей по душе.
Они разговаривали о кушаньях, истории, разных разностях, а Сильва все время думал, как же задать Грете нужные вопросы. Были две темы, которые ему пока никак не удавалось затронуть. Почему-то он все время возвращался мыслями к Гуго Эппенштейну – отцу Риты. Хотелось побольше узнать об этом человеке. И, конечно, надо было прояснить, кому Грета рассказывала о приезде Сильвы. Но как завести разговор, чтобы он не был похож на допрос?
Очень вовремя позвонил Шлоссер. Однако ничего важного подполковник не сообщил, кроме хорошей новости о том, что дискету смогли открыть, она в работе, идет анализ содержания. Обмолвился также, что сегодня его снова в Шаттене не будет: много работы.
Сильва расстроился. «Давайте, я к вам приеду?» – «Зачем?» – «Помогу». – «Вы уже помогли. То, что вы нашли дискету, это фантастика». – «Значит, там много интересного?» – «Завтра. Потерпите до завтра». – «Скажите только, это спецслужбы?» – «Это не то, что вы думаете».
И Шлоссер отключился. Вот как он мог?! Вот так… забросил приманку и тут же отключился. «Это не то, что вы думаете!» Ха! Ну, Йозеф! А что же это, черт подери?!
Нет, они, конечно же, потерпят. Тем более, что терпеть осталось недолго – до завтра. А если Шлоссер снова сошлется на «много работы» и отложит визит в Шаттен? Но другого варианта все равно нет: надо дождаться, пока спецы расшифруют дискету. И уж потом выслушать подполковника с разъяснениями.
И все же звонок Шлоссера стал хорошим предлогом для того, чтобы прояснить накопившиеся вопросы.
– И когда нам его ожидать? – спросила Грета нетерпеливо.
– Завтра. – Сильва скорчил гримасу. – Обещал. Э-э… интересовался твоим здоровьем.
– Мог бы и мне позвонить, – с обидой отреагировала она.
– Ему некогда. Работа… Да, просил выяснить у тебя кое-что. Два вопроса.
– Выясняй.
– Э-э… Кому ты говорила о моем приезде? Почему-то он считает, что это важно, – непринужденно спросил Сильва.
– Кому говорила? – удивилась она.
Сильва пожал плечами:
– Ну да.
– Никому не говорила. А зачем кому-то рассказывать?
– Не знаю. Он просил у тебя узнать.
Сильва выкручивался как мог. Если бы не просьба Шлоссера, он бы спросил прямо: «Дорогая тетушка, с кем ты обсуждала мой визит в Шаттен? Кто, по-твоему, хочет расправиться со мной так же, как с моим отцом? Кто мог устроить покушение на тебя из-за того, что ты много знаешь?» Насколько проще было бы поговорить об этом начистоту. Но пока приходилось прибегать к уловкам. Сильву, который врать не любил, очень смущали такие недомолвки. Он лишь надеялся, что завтра подполковник разъяснит Грете причину подобных ухищрений и сообщит о результатах расследования.
– Что, даже фрау Шварц не сказала? – спросил Сильва негромко, кивнув на Урсулу.
– Разумеется, Урсула знала. Но ведь Шлоссера интересует не она?
– Я не знаю, кто интересует Шлоссера. Он просил, чтобы ты вспомнила всех, кто знал о моем приезде, включая знакомых и родственников. Думаю, домработница тоже входит в этот список.
– Хм… И зачем это надо… – хмыкнула она недовольно. – Так… Урсуле я сказала сразу после твоего звонка. Поручила продумать меню на несколько дней. Да, еще говорила невестке – жене брата. Мы встречались с ней за два дня до этого, ходили на кладбище. Двадцать третьего апреля был день рождения покойного брата.
– А твоя невестка в курсе истории моего отца? Она знает о его трагической гибели?
– Это не секрет. В то время мы обсуждали это событие. Вольф хотел познакомиться с семьей брата. Не сложилось, к сожалению.
