плечо вот так, они никогда не поверят, что мы просто друзья.
На нас уже стали странно смотреть. Никто не верил, что мы просто друзья. Может быть, это была отчасти и наша вина.
Мы с Мэддоксом слишком много времени проводили вместе. Он держал меня за руки, целовал в щеку или обнимал за плечи, пока мы шли по коридору. Он крал кусочки моего ланча, и мы продолжали глупо подшучивать друг над другом. Поначалу я ненавидела публичные проявления привязанности, но они мне нравились, как и остальные причуды Мэддокса. Он по-прежнему отпускал неуместные шутки, но никогда не пытался что-то сделать… больше.
Мэддокс небрежно пожал мне плечами. Он снял наплечники и сорвал майку, прежде чем бросить ее мне.
— Сувенир, Сладкая Щечка.
— Тебе действительно все равно? — спросила я.
Он не удосужился скрыть своего удовольствия от моего вопроса.
— Лила, мне не важно мнение людей. Тебе тоже должно быть все равно. Они живут, чтобы сплетничать, пока мы живем полной жизнью. Так кого, черт возьми, волнует, думают ли они, что мы друзья или мы трахаемся?
Ладно, правда. Мысль принята.
Два часа спустя мы вместе с остальными студентами Беркшира праздновали у костра. Здесь нас было много, но открытое поле было достаточно большим, чтобы не было тесно. Вокруг нас валялись бутылки и банки из-под пива. Несколько парней были уже подвыпившие и над чем-то смеялись, толкая друг друга.
Мэддокс подошел с пивом в руке и бумажной тарелкой в другой.
— Принес тебе гавайские куриные шампуры терияки.
Я улыбнулась, забирая у него тарелку.
— Спасибо. — Я огляделась, видя все улыбки. — Они точно любят праздновать.
Он сделал большой глоток пива, прежде чем вытереть уголок рта. Его ноги были лениво раздвинуты, а на нем были черные рваные джинсы, дорогие кожаные сапоги и шляпа, которая, вероятно, стоила дороже моего лифчика. Мэддокс выглядел так, будто владел миром — бог среди нас, простых смертных.
Он облизнул губы, улыбаясь.
— Это ничего. Настоящий праздник состоится в доме Колтона на следующих выходных.
Мои брови нахмурились.
— Я не хочу знать.
Я жевала свои жареные шашлычки, медленно потягивая собственное пиво. Мгновение спустя Мэддокс цокнул.
— Мне скучно. Давай устроим небольшую неприятность.
Он встал и вышел на середину поля. Он раскинул руки, ухмыляясь.
— Давайте сыграем в игру, — объявил он.
Остальные завопили в знак согласия.
О, нет.
Его взгляд встретился с моим, в его глазах мелькнуло озорство. Я впилась взглядом, пытаясь выглядеть суровой, но мои собственные губы дернулись в улыбке.
Вот и неприятности.
ГЛАВА 23
Мэддокс
Я посмотрел на свой телефон, наверное, в сотый раз, ожидая ответного сообщения. Она не отвечала. Я ушел из школы сегодня рано, когда Лила пропустила первые два урока. Теперь я сидел в своей машине перед домом ее бабушки и дедушки, как проклятый сталкер. Беспокойство грызло меня, потому что Лиле было так не свойственно видеть меня призраком, и она никогда не пропускала занятия.
Я сделал такую же хрень несколько недель назад. Бросил ее и стал призраком для всех, кто пытался связаться со мной. Я не ожидал, что она повернется ко мне лицом, и мне это не понравилось, ни капельки. Теперь я понял, что она чувствовала, когда я не отвечал на ее звонки, и она нашла меня в ванной, замерзшего и пьяного в стельку.
Она была ранена?
Что-то случилось?
Какого. Хера. Она. Не. Отвечает. На. Сообщения.
Проклятье!
Я ударил кулаками по рулю, слегка расстроенный одной лишь мыслью о том, что Лила может пострадать.
Я ходил сегодня в их продуктовый магазин и узнал, что ее бабушка дома. Конечно, я мог бы поговорить со Свеном, ее дедушкой, но лучше бы я этого не делал. Я ему нравился, но он, похоже, не доверял мальчикам рядом со своей маленькой Лилой, даже тем, которые были ее друзьями и не хотели залезть к ней в штаны.
Ладно, это была гребаная ложь.
Я все еще хотел залезть к ней в трусики.
Может быть, он мог читать меня лучше, чем я думал. Я был настолько очевиден?
О, она была моей подругой, но я все равно хотел трахнуть вашу внучку. Вверх и вниз, боком, на коленях, во всех гребаных положениях.
Ну, да. Неудивительно, что он не любил меня.
Я позвонил в дверь, и бабушка Лилы открыла дверь с задумчивым выражением лица. Она выглядела усталой и утомленной. При виде меня она слегка улыбнулась.
— Мэддокс, что ты здесь делаешь?
— Здравствуйте, — сказал я, заглядывая ей за плечо, ожидая появления Лилы. — Лила дома? Я пытался связаться с ней, но она не отвечает, поэтому я забеспокоился.
Она на мгновение замолчала, ее глаза стали стеклянными.
— Ты не знаешь? — Она произнесла эти слова так тихо, что я чуть не пропустил их.
Мое сердце екнуло, и я начал потеть. Кровь бросилась в уши, а сердце стучало в ушах.
— Что-то не так? С ней что-то случилось?
Она покачала головой.
— Ты не знаешь, что сегодня? — спросила она, но затем ответила на свой вопрос прежде, чем я успел произнести хоть слово. — Она не сказала тебе. Я не удивлена. Моя Лила всегда страдает одна.
Страдает… одна?
Блядь, нет. Она бы никогда. Не одна.
У Лилы был я.
Правда, ей не нужен был герой, чтобы спасти положение, но чем больше я узнавал ее, тем ближе мы становились — я хотел, нет — мне нужно было защищать ее. Может быть, это было в ответ на то, что она заботилась обо мне, когда я был в самом слабом состоянии, или просто потому, что я… заботился. Я бы когда-нибудь признался ей в этом вслух. Она бы ударила меня по лицу, потому что ЛилаГарсия ненавидела жалость.
Кроме того, я не жалел ее.
Я просто хотел… защитить ее.
— В чем дело? Она ранена?
Ее бабушка улыбнулась мне с разбитым сердцем.
— Она уже давно ранена.
Это больно. Прямо здесь, в моей гребаной груди.
Миссис Уилсон прислонилась к дверному косяку, выглядя более изможденной, чем ее возраст.
— Знаешь ли ты, что Лила никогда не плачет? Никогда, кроме одного дня в году. В тот день она плачет одна; она прячет слезы ото всех. Это единственный день, когда она позволяет себе чувствовать боль.
Мое сердце чуть не выпрыгнуло, и я потер грудь, пытаясь облегчить боль. Это не остановило боль. Это проникло в мои вены и в мою кровь ради нее.
Ее плечи затряслись и опустились, как будто она наконец-то освободилась от тяжелой ноши, которую несла.
— Моя Лила сильная с хрупким сердцем, — прошептала она.
— Где она сейчас? Где я могу найти ее? — Даже я мог слышать настойчивость в своем голосе, отчаяние.
А я не был отчаянным парнем.
Но Лила заставила меня почувствовать многие вещи, которые я никогда раньше не чувствовал. Ни к
